– Вот это да, – округлил глаза Вениамин. – Да не может быть такого! Ты серьезно или…
– А чего мне врать-то, – усмехнулся примерно его возраста русоволосый парень. – Дед так и говорил. Мол, с давних времен…
– Быть не может, – прошептал Вениамин. – А где твой дед живет? – спросил он.
– Перебрал ты сегодня, – укоризненно сказала Татьяна.
– Есть маленько, – засмеялся Никита. – Просто давненько с нормальными мужиками не сидел. А тебе старлей цветы преподнес. Вот что значит русский офицер, – подмигнул он жене.
– Ну, он просто, – начала она, – как…
– Да правильно он сделал, – обнял ее Никита. – Мне лично по кайфу. Молоток мужик. Правда, в зонах погонников со звездочками не жалуют, но мне он понравился как человек. А чего Венька-то рано так ушел? – опомнился он. – Где он…
– Да Сашка Решин приехал, – перебила его Таня. – А они же друзья, вот и…
– Понятно, – кивнул Никита. – Перебрал я, это точно. – Он сел на кровать. – Коньячок, кстати, не фуфло, – улыбнулся он. – Молодец старлей. Правда, он себе на уме, – вспомнил Орлов. – О себе не заикнулся даже. А приятель его, прапор, как и Илья, тоже нормальный мужик. Его с работы вышибли, он в армию снова хочет. С этим кризисом преступность подрастет крепенько, – заявил он. – Сколько мужиков, даже не думавших о том, чтоб где-то что-то хапнуть, пойдут на дело, – подмигнул он жене. – Вот почему в деревне и ништяк. Здесь этого как-то не чувствуется. Ну, пьянь, она везде пьянь, но не город, где выйдешь на улицу и запросто можешь по черепушке кирпичом получить. Или кулаком, – усмехнулся он. – Сейчас по телику слышишь, тот, чемпион по борьбе, тот, мастер по боксу, а другой в каратэ не балуй. Молодежь груши колотит, мускулы качает, кто дома, кто в секции ходит. Хотя и таких пентюхов, как Венька, тоже хватает. Компьютерщики хреновы. Впрочем, бывает, и миллионы с банков стригут без всякого гоп-стопа, – зевнул. – Может, и Венька такую хреновину готовит, – подмигнул Никита жене.
– Да ну тебя, – рассердилась та. – У тебя одно на уме. Пойдем спать.
– Значит, договорились, – пожав руку парню, кивнул Вениамин. – Только не говори никому, а то потом…
– Не скажу, – твердо ответил тот. – А ты почему так заинтересовался этим? Думаешь…
– Все потом, Сашка, – остановил его Веня.
– Венька! – раздался сердитый голос Татьяны. – Сколько говорить, дверь закрывай. Не лето, чай.
Волчье (Красноярский край, рядом с Северо-Енисейском)
– Етишкин кот, – откашлявшись, вздохнул седобородый, невысокий пожилой мужчина. – Что-то совсем хворь напала. И не помогает ничего. Понятное дело, в баньке бы попариться – все бы как рукой сняло, но голова не та стала, – проговорил он. – Малость парку, и в глазах темнеет. Весной в том году даже вынесли из парной. Совсем старый стал ты, Савелий. Совсем сдал. – Он кряхтя спустился с лежанки русской печки. – Хорошо, Женька ступеньки сделал с перилами, – проворчал он. – А то бы грохнулся давно. Держусь вроде, так ничего, потихоньку спускаюсь. Вот, етишкин кот, дожил Савелий Федотыч, – усмехнулся он и, подойдя к стулу, сел. Поежился. – Печь бы протопить, да дров нет, а притащить не смогу. Ну, думаю, до завтра не задрогну, – вздохнул старик.
– Что-то у Медведева дым из трубы не идет, – глядя в окно, проворчал невысокий старик. – Совсем его Женька с Натальей забросили. Летом так, почитай, каждый выходной наезжали. А зимой, так и не видать, – сплюнув, пробормотал он. – А ведь он для них с Аленой, почитай, только и жил. И мясом, и шкурами им подсоблял. И сами были как бояре одеты, и торговали. Сейчас же никому на хрен старый не нужен, – сокрушенно проговорил он. – Сходил бы, Дмитрий, посмотрел, как там Федотыч. – Он посмотрел на сидевшего с газетой крепкого молодого мужчину.
– Да ну, чего я пойду, – отмахнулся тот. – А если дед крякнул? Меня еще и загребут.
– Да что за народ такой пошел? – рассердился старик. – Чужая беда никого не трогает. Вот ты ответь мне, умник. Ежели человек зимой, в метель лютую, будет на дороге валяться, ты остановишь свой вездеход или нет?
– А чего он там валяется? – усмехнулся Дмитрий. – Мои знакомые не будут…
– Что ты, папа, к нему пристал? – недовольно спросила молодая крепкая женщина с короткой стрижкой. – Тебе все не так. Если мешаем, так скажи. Мы ведь…
– А ты еще бы наголо постриглась, – осуждающе проговорил он. – Ведь какие волосы были, а сейчас глядеть и то тошно, – сплюнув, он ушел в комнату.