Точнее — она попросту не задумывалась о том, нравится ей эта река или нет.
Ей было всё равно.
Теперь же Смоленка стала ассоциироваться у неё с ним.
И Каролина просто не смогла бы не полюбить её.
Они гуляли по набережной и о чём-то болтали. Он робко спросил, можно ли ему обнять её. Она с улыбкой покачала головой — мол, «Давид-Давид, что за глупость ты сейчас сморозил!»
— Когда люди регулярно спят вместе, вопрос о том, можно ли обнять, звучит более чем странно, — сказала она.
— Прости. Я просто… не привык…
Ему не пришлось договаривать. Она поняла, о чём он.
Давид не привык публично проявлять эмоции.
Такие эмоции.
Каролина тут же проговорила, что да, разумеется, он может её обнять, и дальше они пошли уже крепко прижавшись друг к другу.
И в этот мгновения всё казалось ей невыразимо прекрасным…
…ровно до того момента, как белокурая девочка лет трёх в светло-розовом платьице вылетела им навстречу и чуть не врезалась в Давида, притормозив в последний момент, после чего застыла перед ними, будто маленький напуганный сурикат.
— Милана! — крикнула идущая сзади мать девочки. Довольно полная для своих примерно двадцати пяти лет, она держала под руку своего супруга — такого же тучного и неуклюжего мужчину лет тридцати в очках и с небольшой бородкой — и явно не имела намерения отклеиваться от мужа и нестись за дочерью. Отец Миланы так и вовсе реагировал на происходящее более чем флегматично. — Извините, — быстро добавила женщина, поравнявшись с ними.
— Ничего страшного, — проговорил в ответ Давид, и, взглянув на его лицо, Каролина невольно поразилась.
Кажется, он умилялся.
Нет, не «кажется».
Он действительно умилялся.
Давид Вайсман, весь такой из себя брутальный татуированный кот, который гуляет сам по себе, чья жизнь, как он сам сказал ей на сеансе, максимально комфортна, умилялся.
Ему явно казалась очаровательной эта маленькая девочка.
Даже больше.
По его взгляду было понятно, что он был бы совершенно не прочь стать отцом какой-то такой же девочки.
Или мальчика.
Флегматичный отец Миланы промычал что-то невнятное вроде извинений. Давид вновь ответил «ничего страшного».
Каролина промолчала.
Лицо её помрачнело, и она поджала губы — как делала всякий раз, если задумывалась или была недовольна.
Он заметил это — едва ли не моментально.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Нет, — Каролина покачала головой, — нет. Всё в порядке.
Он заглянул ей в лицо.
— Кара, если я вдруг случайно чем-то тебя обидел, не молчи, пожалуйста, — встревожено проговорил он.
— Я же сказала, что всё в порядке, Дав, — она выпалила это в ответ, тут же испугавшись того, что, возможно, это прозвучало слишком грубо. И поспешно добавила: — Тебе не стоит так волноваться из-за любого пустяка. Правда, — сжав его руку, она остановилась на месте, и он тоже остановился. — Ты ведь живёшь тут где-то поблизости?
Последнюю фразу Каролина произнесла нарочито небрежно, будто вскользь, но Давид сразу же всё понял и заметно оживился.
— Да, в одной из тех мрачных серых пятиэтажек на Беринга, — ответил он. И добавил: — Хочешь зайти?
Она кивнула:
— Да, — и с лёгкой укоризной проговорила: — Ты до сих пор ни разу так и не пригласил меня к себе.
Он, казалось, стушевался.
— У меня страшный бардак дома, — признался он.
Каролина тут же пожала плечами — так же нарочито небрежно, как до этого поинтересовалась местом проживания Давида.
— Ну ладно, — сказала она.
Он взял её за запястья и развернул к себе:
— Идём, если хочешь.
— Теперь у меня чувство, что я навязалась, — усмехнулась она.
— Нет, нет, — он заглянул ей в глаза. — Идём, конечно, — и, покачав головой, добавил: — Прости, я такой идиот местами.
Они быстро дошли до его дома и поднялись по ступенькам на пятый этаж.
Когда он открыл дверь, две кошки — те самые, которых Каролина видела на фото, — уже сидели возле двери. Они одновременно поставили на гостью свои большие зелёные глаза. Одна из них — которая была поменьше и поизящнее — дала себя погладить, а вторая — огромная, трёхцветная, с видом матроны — фыркнув, удалилась.
— Где твоя спальня? — спросила она, быстро сбросив с ног кеды.
Ему явно понравился такой ход событий.
— Там тоже бардак, — ответил он, привлекая её к себе.