Она глубоко и жарко поцеловала его, давая понять, что бардак в данный момент волнует её меньше всего.
Они занимались любовью пять или шесть раз — она сбилась со счёта — первый начав ещё не до конца раздетыми. Его зрачки расширились ещё сильнее, когда она, осмелев окончательно, предложила ему оральные ласки.
Раньше ей казалось это чем-то неприятным.
Но не теперь.
— Пару раз я посещал сеансы эротического массажа, — облизнув губы, проговорил он, — но не позволял прикасаться к себе ртом там.
— Теперь буду знать, какие развлечения тебе по нраву, — она усмехнулась.
— Не по нраву. Мне было интересно попробовать.
— Понравилось?
— Нет. Было чувство, что меня трахнули против воли.
— И, говоришь, это не позволил?
— Нет. Я брезглив, — кончиками пальцев он коснулся её приоткрытых губ. — Но не по отношению к тебе.
Она легко коснулась его губ своими.
— То есть, мне можно? — уточнила она.
— Тебе всё можно.
Потом — когда закончился не то пятый, не то шестой раз — они лежали обнявшись. Она видела, что у него закрываются глаза, и всем видом старалась не выдать желания завыть в голос.
Каждый раз завершился для неё оргазмом, и после каждого оргазма ей отчаянно хотелось сдохнуть.
Дура. Жалкая дура. Решила впечатлить его своими оргазмами и отсосами? Ты не сможешь дать ему то, что ему нужно. То, чего он попросит рано или поздно, — пускай пока ещё и сам не осознаёт этого. Ты не дашь ему наследника — и, когда он об этом узнает, ты отправишься восвояси из его жизни вместе со всем остальным, что к тебе прилагается.
Другой продолжал бы пользоваться — исключительно в определённых целях.
Но он не станет.
Он чист и благороден.
Он даже шлюхе из массажного салона не позволил себе отсосать.
Когда он наконец уснул, она села на край постели и разрыдалась.
Увидев, что он пошевелился во сне, она встала и ушла в ванную.
Каролина скорее бы умерла, чем позволила бы ему сейчас увидеть её слёзы.
В ванной она умылась и потёрла глаза холодной водой.
Маленькая изящная кошка вошла туда вслед за ней и была там ровно до того момента, пока Каролина не вышла.
В коридоре Каролина погладила её. Кошка тут же благодарно мурлыкнула в ответ.
Когда она вернулась в спальню, Давид, к счастью, крепко спал.
За окном запела птица, и, Каролина, не выдержав, снова заплакала.
На этот раз тихо.
И горько.
Буквально на днях Каролина в очередной раз думала о том, что будет правильным рассказать ему о своей проблеме прямо сейчас, не откладывая.
Но так и не решилась.
Теперь этой проблемы нет. Но есть другая.
В ту самую первую ночь (которая началась вечером и в коридоре) он, явно стесняясь, сказал ей, что у него нет с собой презервативов.
Она ответила, что можно без них.
Он, должно быть, решил, что она пьёт таблетки. Или у неё стоит спираль. Или что-то ещё.
Каролина наливает себе воды и понимает, что чувствует себя совершенно разбитой.
Она не знает, что будет дальше.
А вдруг он действительно, по-настоящему не хочет детей?
Вдруг тот умилённый взгляд, который он бросил на маленькую девочку, ей попросту померещился?
Людям часто мерещится всякое.
Особенно — то, чего они больше всего хотят, и то, чего они больше всего боятся.
Ей ли как психиатру этого не знать!
Что ты накручиваешь себя, дура.
До этого ты боялась, что он бросит тебя и уйдёт к той, которая сумеет родить.
Так боялась, что беззвучно рыдала, глядя на спящего него.
Теперь ты ждёшь от него ребёнка — так что тебя вновь не устраивает?
На экране телефона появляется уведомление.
Она видит, что он пишет ей.
И впервые не хочет сразу отвечать.
Хотя и понимает, что сегодня им обязательно нужно увидеться.
Не откладывая.
2
— Ты раньше не приглашал меня сюда, — Каролина хмурится, и Давид моментально делается расстроенным.
— А ты пошла бы?
— Но сегодня же пошла, — теперь она улыбается, но всё равно выглядит при этом какой-то…
…напряжённой?
Тогда, быть может, не стоит сейчас?..
Вручи ей кольцо, идиот.
Вручи и предложи выйти за тебя замуж.
Ты ведь именно за этим притащил её в этот чёртов «Лехаим»!
— Знаешь, я всякий раз опасаюсь предлагать что-либо еврейское не евреям, — честно признаётся он. — Мне сразу кажется, что человек подумает, будто бы я отчаянно пытаюсь навязать ему своё.
— Я такую глупость не подумаю, — говорит она, быстро просматривая меню. После чего добавляет: — Я действительно мало что понимаю в еврейской кухне, так что стану есть всё, что мне принесут, — она поднимает на него глаза. — Выбери сам.