Иди же! Все громче атаковали камни. Они, раздраженные вмешательством в их покой, кололи иголками и нагреваелись совсем не от солнца, а просто, чтобы глупая послушница не слишком долго стояла на дороге, а перебирала ногами быстрее. Эти камни и песчинки уже и забыли, каково это быть источниками. А может их заставили забыть?
Эта мысль неуютно поселилась еще одной занозой в голове. Да, Крипт бы вас запер! Последняя неделя стала просто испытанием для Тхайлы. А уж протестущие камни стали последней точкой. И она впервые почувствовала, что внутри поднимается волна гнева.
Раньше было все...
*****
За три дня до этого. Обитель 13
- Мью-Эрра Сьяла пойдёмте срочно со мной!
Старшая Невеста была страшна. Головной убор не скрыл ее растрепанности. Пятна на лице и мешки под глазами выдавали, что только дело огромной важности могло поднять ее с постели раньше, чем было необходимо для полноценного отдыха столь благочестивому телу.
Сьяйла - низенькая, блеклая пожилая женщина впала в состоянии шока, ведь была прервана утренняя клятва, и страшно представить, что сейчас учинят без строгого присмотра покинутые молоденькие Невесты, но все же торопливо вышла за дверь клятвенной.
- Старшая! - зашипела она, оглядываясь на дверь. - При все уважении, что ты себе позволяешь!?
- Не здесь, пойдём, есть разговор. - Старшая Мью-Эрра Хонгейла нервничала и кривилась. И пойди, разбери, то ли похмелье, то ли еще что.
- Дай уведу покинутых из клятвенной, хотя бы! Ты же знаешь, прослушки там нет, а то вдруг о чем договорятся! - Сьяла как всегда была благоразумна, но в этот раз доводы подруги не возымели результата.
- Ты, как всегда в страдаешь паранойей, моя дорогая, Сьяйла. Скажи им произнести клятву на коленях тридцать раз, и одну тень мы будем свободны.
Сьяла сильно сомневалась в действенности такого наставления, но спорить не стала, чувствуя напряжённость момента.
Спустя некоторое время они зашли в аскетично обставленный кабинет Старшей Сестры. Здесь не было не единой пылинки, за этим следили строго, но серость обстановки была настолько сильной, что казалось, будто сам воздух был серым, и хотелось потереть глаза, чтобы убрать эту пелену безликости. Старшая сестра идеально смотрелась в этом кабинете. Когда молчала. Но немногие в обители знали, что скрывается за этой серой мутью. Сколько душ и судеб были уничтожены здесь. Если бы знали, то муть была бы не серой, а черной. Но Сьяйла была закаленной, и тени чужого прошлого ее не слишком волновали, а вот собственное существование в цитадели благонравия очень даже. И мысли ее уже свернули бы в сторону воспоминаний, чего ей стоила ее нынешная спокойная жизнь, но Старшая уже с невозможным скрипом придвинулась в кресле к столу. Все знали, что это плохой знак, и лучше сосредоточится на поведении: глуповатом, покорном и полном раскания.
- В обители 12 скончалась Избранная. - Хонгейла сделала паузу, чтобы смысл заявления дошел до недалекой подчинённой.
- Скончалась??! - Сьяйла, растеряв все свои привычные тревоги, впервые, за долгое время почувствовала коготки страха в желудке и ниже . - Как же это возможно? Ведь она была ещё довольно здоровой? Единственный, огради нас всех!
- Да, вполне здоровой. Но ей было почти 115 лет! В наше с тобой время мало кто доживает до 80! - Старшая была на взводе, но ее подруга была единственной, кому она могла показать эмоции. 40 лет бок о бок, все-таки.
- Брось! Ты же знаешь, что она была зачата с кровью демонов, а значит могла бы жить и до 200 лет, охраняя нас от демонов. Ее убили, да? - Сьяйла просто не могла представить себе другую причину исхода
- Могла бы, да. И до 200, а может и дольше. Но… Нет, ее никто не убивал. Зачем? - Старшая вдруг растеряла утреннюю нервозность, и речь ее стала более спокойная, а вид задумчевее.
Сьяйла, с трудом сдерживала вопросы в себе, но точно знала, что её терпение вернётся сторицей. Информация в их жизни была зачастую важнее еды и воздуха.
Глава 2
Раньше было все: боль, обида, смрение, любопытство. Но гнев никогда не показывал свой багровый оскал. Именно так, сейчас, переступая по раскаленным камням, ощущала его Тхайла. Это было даже как-то отстраненно любопытно. Она всегда считала, что гнев - это то, что может испытывыть только тот человек, которому есть что сказать. У нее же не было ничего и никогда.