— Конечно, нет! — на мгновение рассердился Хоббей. — Мне было жаль этих сирот, оставшихся без единого родственника. Кто мог присмотреть за ними лучше, чем мы с Абигайлью? Я и моя жена всегда хотели иметь много детей, но после рождения Дэвида нам пришлось похоронить двоих. — На лицо его легла тень. — Кроме того, у Хью и Эммы не было других родственников, кроме древней тетки на севере, с которой хотел связаться викарий Джона и Рут. Однако сделать это оказалось невозможно, — добавил он с легкой издевкой, — поскольку она оказалась мертвой.
Я подумал, что именно таким тоном он отреагировал на протесты преподобного Бротона. И Абигайль кричала… нетрудно представить!
Я выдержал паузу, чтобы позволить Бараку дописать. Наконец скрип их с Фиверйиром перьев затих.
— Вернемся к Майклу Кафхиллу, — продолжил я, — он был у вас учителем и провел с детьми несколько лет. Тем не менее, переехав в Хэмпшир, вы уволили его. По какой причине?
Мастер Николас наклонился вперед и сложил руки клинышком:
— Начнем с того, сэр, что дети не были по-настоящему привязаны к Кафхиллу. После смерти родителей они замкнулись друг на друге. А всего через какой-то год умерла и Эмма. — Вздох его, казалось, был полон неподдельного чувства. — Ну, а когда мы переехали… Да, я отказался от услуг Майкла Кафхилла, так как Хью теперь остался один, и я опасался того, что влияние Майкла может сделаться нездоровым. Откровенно говоря, я опасался, что он может совратить мальчика. Самым непристойным образом, — добавил он неторопливо.
— Какими свидетельствами этого вы располагаете? — поинтересовался я.
— Не забудьте, брат Шардлейк, — вмешался Дирик, — что ответ мастера Хоббея может быть зачитан в суде, в присутствии матери Майкла Кафхилла.
— Я знаю это, — отозвался я, не отводя глаз от Хоббея. Оппоненту не следовало бы шантажировать меня подобным образом!
— Знаете ли, всякие взгляды и жесты… — начал объяснять Николас. — И однажды я видел, как он щупал задницу Хью.
— Понимаю. Кстати, о непристойности: Майкл рассказывал своей матери о том, что Дэвид сказал Эмме что-то неприличное, и поэтому Хью подрался с ним.
— Действительно, Хью однажды возмутили слова Дэвида. Мой сын… словом, он не всегда умеет сдерживать свой язык. Тогда у них случилась мальчишеская потасовка. Но теперь Дэвид и Хью — неразлучные друзья.
— Вы надеялись на то, что Дэвид может жениться на Эмме? В подобном случае Эмма передала бы принадлежащую ей часть угодий своему мужу.
— Конечно, мы учитывали такую возможность, но решать предстояло самим детям.
— Вы нашли другого учителя Хью и Дэвиду?
— До последнего года они сменяли друг друга. — Хоббей сухо улыбнулся. — Всем учителям приходилось быть хорошими стрелками. Хью уже тогда заразился этой страстью, и Дэвид последовал его примеру.
— Сменяли друг друга? И сколько же их было?
— Думаю, четверо.
— За пять лет? Это действительно очень много.
— Они не всегда оказывались компетентными: многие из учителей видят в преподавании временный этап, а не карьеру.
— Майкл Кафхилл не был таким.
— У него могли существовать для этого свои причины, — проговорил Дирик с ядом в голосе.
— A Дэвид — не такой уж легкий ученик. — На лице Николаса вновь появилась прежняя печаль. — Последний учитель оказался не столь уж плох, однако он оставил нас, решив отправиться в путешествие по континенту. Это было еще до начала войны.
— Могу ли я услышать их имена? — спросил я.
— Если угодно. Впрочем, я не имею представления о том, где они могут пребывать сейчас.
— Переходя к сегодняшнему дню — время подумывать об университете или профессии для мальчиков, безусловно, прошло.
— Я хочу, чтобы Дэвид оставался здесь, учился управлять поместьем. Что касается Хью, то у него есть жилка к учению, и он любит читать книги. Однако им овладело мальчишеское желание уйти на войну. Посему я удерживаю его при себе до конца боевых действий. Разве это не разумно, мастер Шардлейк?
— Думаю, что вы согласитесь с тем, что делается это в интересах Хью, — вмешался Винсент.
— Быть может, — кивнул я и, сделав паузу, спросил: — Мастер Хоббей, вчера вечером за обедом вы рассказывали о появлении здесь Майкла Кафхилла в прошлую Пасху. Не могли бы вы снова рассказать об этом событии, на сей раз для протокола?
Николас повторил историю появления Майкла на старом церковном кладбище и его слова о том, что он любит Хью больше всех на свете. Я надеялся на то, что Хоббей ошибется, скажет нечто несовместимое с тем, что говорил прошлым вечером. Однако либо он говорил правду, либо Дирик успел натаскать его.