— А я Леонард Эттис. Здешний йомен.
— Не волнуйтесь, мы не имеем в виду ничего плохого. Сейчас мы уйдем. Но, быть может, нам будет позволено снова пройти этим путем для того, чтобы поговорить подробней? — спросил я.
— Возможно, — неохотно ответил Леонард.
Мы повернули обратно тем же путем, которым пришли. Барак бросил взгляд через плечо:
— Они все еще следят за нами.
— Они испуганы и рассержены. Общинные земли нужны им ради леса и пастбищ. — Я улыбнулся. — Но у них есть вожак, и они знают про Суд по ходатайствам. Хоббею с Дириком предстоит драчка.
— Ты мог бы как раз сказать им, что работаешь в этом суде. Это поставило бы их на твою сторону.
— Я не хочу без нужды раздражать Хоббея и Дирика. Еще не время. А теперь пошли, Хью скоро вернется.
Глава 19
Вернувшись в дом, мы обнаружили, что мальчики уже вернулись. Двое слуг уводили коней. Хью и Дэвид стояли перед входом, демонстрируя своих птиц Фиверйиру. Каждый из них держал на поводке борзую, и когда мы с Бараком подошли, собаки принялись принюхиваться. Пес младшего Хоббея заворчал, и тот дернул его за поводок:
— Спокойно, Аякс!
Сэмюель завороженно вглядывался в пестрые перья птицы, которую Хью держал на вытянутой руке. Сокол посмотрел на нас свирепым оком, и колокольчики на путах, удерживавших птицу на покрытой перчаткой руке, звякнули. Кертис придержал птицу другой рукой:
— Тихо, Дженни, тихо.
Через плечо Дэвида была переброшена сумка, из которой сочилась кровь.
— Какова добыча? — спросил я.
— Связка упитанных лесных голубей и три фазана. Мы подняли голубей на крыло, — рассказал молодой хозяин внушительным тоном, и его тяжелое лицо осветила улыбка. — Неплохой будет ужин, правда, Хью?
Мне сразу показалось, что Дэвид Хоббей, пожалуй, ведет себя слишком ребячливо для восемнадцати лет. И я вспомнил слова селянина о его детских настроениях и поступках.
— Было бы четыре, если бы твой Аякс не объел добытую им птицу, — отозвался Кертис.
Сэм протянул руку к птице Хью. Он улыбался, его узкое лицо переполняло удивление.
— Осторожней, мастер Фиверйир! — предостерег его юноша. — Эта птица не признает никого, кроме меня.
Сокол замахал крыльями и крикнул. Помощник Винсента торопливо отпрыгнул назад, споткнулся и едва не упал, но, размахивая тонкими руками, как крыльями ветряной мельницы, все же сумел сохранить равновесие.
Дэвид громогласно расхохотался:
— Ты, клерк, похож на чучело на ветру!
Хью осторожным движением сложил крылья птицы, свободной рукой извлек из кармана дублета колпачок и надел его на голову сокола.
Интерес Фиверйира к охоте не ослабел.
— А вы сами воспитали эту птицу, мастер Хью? — полюбопытствовал он.
— Нет. — Кертис обратил к нему взгляд своих холодных загадочных глаз. — Птиц воспитывают сокольники. Птенцам сшивают веки, чтобы они полностью зависели в своем пропитании от людей. Но когда птице исполнится год, ей возвращают зрение и учат охоте.
— Но это жестоко! — ахнул Сэм.
Дэвид хлопнул его по плечу, едва не повалив его на землю:
— Ты не знаком с обычаями сельского края.
Хью повернулся ко мне, и глаза его вновь сделались внимательными:
— Кажется, вы хотели снять мои показания, так, мастер Шардлейк?
— Да, будьте добры. Фиверйир, вы приведете своего мастера? Тогда мы можем начать.
— Мы отнесем птиц на насесты, — сказал Кертис, — и уведем борзых. Мистрис Абигайль не любит, чтобы они находились возле дома.
Хозяйка опять была помянута с холодком. Парни отправились к службам, a Фиверйир вошел в дом.
— А этот Дэвид — изрядный прохвост, — заметил Барак. — Нуждается в хорошем шлепке.
— Он ребячлив, а мозгов мало, — отозвался я. — Тем не менее все надежды отца поневоле обращены к нему. Что же касается Хью… на мой взгляд, его детство осталось в далеком прошлом. Посмотрим, удастся ли нам узнать причину этого.
Когда мы вошли в кабинет Хоббея, Дирик и Фиверйир уже находились там. Через несколько минут появился и Хью, ступавший уверенно и едва ли не с вызовом. Вечернее солнце подчеркивало рытвины, оставленные оспой на его лице и шее. Я отвернулся, вспоминая слова Бесс о его погубленной красоте. Дело обстояло достаточно плохо, но все же не настолько, как говорила она.
— Прошу вас садиться, мастер Хью, — проговорил Винсент. Потянувшись к песочным часам, он перевернул их.