— Он скоро уедет, — с нетерпением в голосе проговорил хозяин дома.
— Видеть уже не могу его согбенную спину! — Голос Абигайль наполняла предельная усталость. — A этот злобный пес Дирик просто отвратителен. И я по-прежнему не хочу никакой охоты.
— Жена, я уже не могу переносить эту изоляцию! — рассердился Хоббей. — Говорю тебе, бояться нам нечего.
— Нам всегда будет чего бояться.
Я вздрогнул, так как внизу из дверей высунулась крохотная мордашка. Вышедший из темноты Ламкин вперевалку побрел ко мне, помахивая хвостом. Торопливо шагнув внутрь своей комнаты, я осторожно прикрыл дверь перед носом пса и в задумчивости замер перед ней.
Несмотря на то что на обед подали добытую юношами дичь под вкусными соусами из кухни Хоббеев, застолье являло собой жалкое зрелище. Абигайль явилась последней, бледная и явно еще страдающая от головной боли. Как только она вошла, Фальстоу, вновь стоявший за спиной хозяина, поклонился. Мы с Дириком поднялись, Николас привстал, однако ни Хью, ни Дэвид даже не шевельнулись. Это выглядело как оскорбление, нанесенное хозяйке дома, однако Абигайль, похоже, не обратила внимания на неучтивость молодых людей. В тот день она не заботилась о своей внешности: длинные, с сединой, светлые пряди ее волос были просто заброшены за спину. Во время еды она молчала, ковыряла пищу в своей тарелке и дергалась от резких звуков. Хоббей занимал Дирика беседой о перестройке монастыря. Он попытался вовлечь в разговор также и Дэвида, однако юноша не обнаруживал признаков интереса к своему дому. Я заметил, с какой любовью и печалью поглядывает мастер Николас на сына. Кертис сидел напротив меня. Воспользовавшись возможностью, я наклонился вперед и негромко проговорил:
— Прошу прощения, если мои вопросы пробудили в вас тягостные воспоминания, мастер Хью. К моему сожалению, адвокату часто приходится задавать трудные вопросы.
— Я понимаю вас, мастер Шардлейк, — печально проговорил он и, немного помолчав, добавил: — Я обещал вам показать моего «Токсофила». Прикажу, чтобы слуга принес эту книгу в вашу комнату. Мне будет приятно услышать о ней стороннее мнение.
— Благодарю за любезность.
Я заметил, что Дэвид прислушивается к нам и что на его тяжелом лице появилось странное выражение. Посмотрев на меня, он громко поинтересовался:
— А откуда вы сегодня возвращались со своим слугой, мастер Шардлейк? Не из деревни ли?
— Да, из деревни, — подтвердил я.
Хоббей пристально посмотрел на меня.
— Ну и встретили ли вы кого-нибудь из этих выскочек-сервов? — спросил Дэвид со смешком.
— Мы просто прошлись до деревни и обратно.
Пожилая служанка Урсула как раз протянула руку, чтобы забрать у младшего Хоббея опустевшее блюдо. Откинувшись назад, парень толкнул плечом ее руку, так что женщина с шумом уронила поднос на стол. Хозяйка дома простонала и прижала руки к ушам.
— Надо быть острожной! — взвыла она. — Старая дура!
— Абигайль! — остановил ее Николас. По лицу Фальстоу пробежала полная жестокого удовольствия улыбка, но он мгновенно подавил ее. Окатив мужа полным ярости взором, мистрис Хоббей вскочила из-за стола и вылетела из комнаты.
— Простите меня, — спокойно проговорил хозяин. — Моя жена плохо себя чувствует.
Я посмотрел на юношей. Лицо Хью оставалось бесстрастным. Дэвид же показался мне сокрушенным.
После обеда я направился к жилищу Барака. День заканчивался, и летний вечер бросал на лужайку длинные тени. Старинные камни приорства казались теплыми и мягкими. Барак, находясь в своей комнате, заново перечитывал письмо Тамасин. Мы обошли дом кругом и вышли к фасаду, перед которым, развалившись на спине, спал Ламкин. Миновав стрельбище, мы зашли на маленькое кладбище, которое сплошь покрывала высокая трава. Среди зелени промелькнуло нечто яркое. Это были цветы, положенные к надгробию с надписью: «Сестра Джейн Сэмюель, 1462–1536».
— Должно быть, одна из последних скончавшихся здесь монахинь, — проговорил я. — Интересно, кто положил сюда эти цветы?
— Наверное, Урсула, — предположил мой спутник. — Хоббей не одобрит подобный жест.
— Не одобрит, — согласился я и сменил тему. — Вот что, я случайно подслушал следующий разговор. — И я пересказал Джеку спор Хоббеев. — Абигайль испугана, она сказала, что они с Николасом никогда не окажутся в безопасности. Но почему она боится предстоящей охоты?
— Ты уверен в том, что расслышал все правильно?