— Но дело нелегкое, — вздохнул Сэмюель.
— «Обучение стрельбе есть труд, этот спутник всякой добродетели», — привел я цитату из «Токсофила».
Кертис посмотрел на меня с интересом:
— Так вы прочитали книгу, мастер Шардлейк?
— У автора есть несколько метких фраз.
— Это великая книга, — искренне заявил Хью.
— Я бы все же не стал наделять ее подобным эпитетом, — возразил я. Мне вдруг бросилось в глаза, что Хью и Дэвид свежевыбриты: темная щетина хозяйского сына превратилась лишь в легкую тень на щеках, в то время как на шее Кертиса обнаружился небольшой порез возле одного из шрамов. — Быть может, нам удастся поговорить об этой книге позднее.
— Мне бы хотелось этого, мастер Шардлейк. Я не так часто получаю возможность поговорить о книгах. Дэвид-то едва умеет читать, — заявил Хью шутливым тоном, в котором пряталась колкость. Хоббей-младший нахмурился.
— Но стреляю я лучше тебя, — проговорил он. — Вот, Фиверйир, давайте я покажу вам, как стреляет по-настоящему сильный лучник!
Он поднял из травы собственный лук. Подобно луку Хью, это оружие также было превосходной работы, хотя и не настолько хорошо отполировано.
— Экое достижение для юнца, — проговорил Барак, изображая на лице непосредственность. Дэвид нахмурился, не зная, шутит он или нет, после чего натянул тетиву, нагнулся вперед, распрямился и выпустил стрелу. Просвистев в воздухе, она поразила мишень в нескольких дюймах от центра.
— Да вот вышло похуже, чем у Хью, — заметил Фальстоу с легкой улыбкой.
Младший Хоббей подступил к управляющему:
— Я сильнее его. Поставь мишени подальше, и я легко его одолею.
— На мой взгляд, ваш спор не имеет основы, — обратился я к обоим юношам. — «Токсофил» утверждает, что важна не только дальность, но и меткость стрельбы. Вы оба отлично стреляете, и если одному лучше удается одно, а другому — другое, какое это имеет значение?
— Мы с Дэвидом шутим и препираемся последние пять лет, сэр, — с усталой интонацией в голосе проговорил Кертис. — Это и есть наше основное занятие, вне зависимости от темы. А скажите мне, — добавил он вполне искренне, — что вам не нравится в «Токсофиле»?
— Его любовь к войне. И в его похвалах королю есть угодничество, — ответил я.
— Но разве нам самим не следует поощрять военные искусства, чтобы защитить себя? — со спокойным упорством проговорил Хью. — Или мы должны позволить французам вторгнуться к нам и поступать здесь по собственной воле?
— Нет. Но мы должны спросить себя о том, как дошло до этого. Если бы король в прошлом году не вторгся во Францию…
— Сотни лет Гасконь и Нормандия принадлежали нам! — воскликнул юноша, и я впервые услышал в его голосе неподдельную страсть. — Это право принадлежало нам по наследству от норманнов, прежде чем эти выскочки, эти французишки начали именовать себя королями…
— Так говорит король Генрих.
— И он прав.
— Хорошо, что отец не слышит тебя сейчас, — проговорил Дэвид. — Ты же знаешь, что он не отпустит тебя в солдаты. — Тут, к моему удивлению, голос младшего Хоббея обрел просительную интонацию. — A с кем без тебя я буду ездить на охоту? — Дэвид повернулся ко мне: — Сегодня утром мы выезжали, и наши борзые поймали с полдюжины зайцев. Хотя мой быстрый пес поймал больше, чем его…
— Успокойся, — проговорил Хью с внезапным нетерпением. — От твоего бесконечного «Кто лучше кого?» меня уже мутит!
Хоббей был явно задет:
— Но состязание представляет собой смысл жизни. В отцовском деле…
— Разве мы теперь не джентльмены? А знаете ли вы, мастер Шардлейк, что такое хобби?
— Сокол-чеглок, — ответил я.
— Ага, самая маленькая и слабая из птиц.
Глаза Дэвида округлились от обиды. Я подумал, что он вот-вот разразится слезами.
— Довольно, замолчите оба, — отрезал Фальстоу. К моему удивлению, он говорил так, будто обладал властью родителя. Оба юноши немедленно замолчали.
— Прошу вас не спорить, — с внезапным чувством проговорил Фиверйир, и его выступающее адамово яблоко заходило вверх и вниз. — Вы же братья, христиане…
Его прервал громкий голос, выкрикнувший его имя. По лужайке шел Дирик. Он был явно рассержен, и лицо его побагровело — прямо под цвет его волос.
— Что ты делаешь с луком в руках среди юношей? — возмутился мой коллега. — И ты, Барак! Вам было приказано оставаться среди слуг. Мастер дворецкий, почему вы не выполняете распоряжений своего господина?
Амброуз молча ответил Дирику холодным взглядом.
— Молодые люди сами пригласили нас, — произнес Джек с опасной едкостью в голосе.