— Именно так, сэр, — проговорил Кертис. — Ради новой компании.
Дирик не обратил на них никакого внимания:
— Сэм, пойдем со мной! Быстро! Эттис вместе с несколькими деревенскими тупицами орет на мастера Хоббея в его собственном кабинете. Я хочу, чтобы ты записал его слова!
— Да, сэр, — смиренно отозвался Фиверйир. Повернувшись, его господин отправился к дому, и клерк последовал за ним.
— Пойдем и мы, мальчики, — проговорил Фальстоу. — Лучше не спорить в присутствии гостей.
Он посмотрел на Хью и Дэвида, и всех троих явно соединило какое-то взаимопонимание. Они направились следом за Винсентом и Сэмом. Барак посмотрел в сторону здания, и глаза его сузились:
— А не пройтись ли нам, так чтобы оказаться под окном кабинета? Оно находится в задней части дома. Может, что-нибудь услышим. Видишь, они открыли все окна, чтобы проветрить дом?
Недолго поколебавшись, я кивнул.
— Ты заставляешь меня пренебрегать правилами приличия, — пробормотал я, следуя за помощником к задней части дома, которую от старой монастырской стены отделяла узкая лужайка. Из окна кабинета Хоббея доносились повышенные голоса. Я узнал хэмпширский говорок Эттиса, которого мы встретили в деревне. Он сердито кричал:
— Вы хотите украсть наши общинные земли! Где тогда бедные селяне будут брать лес и корм для своих свиней?
— Поберегись, папаша Эттис! — скрежетнул ножом голос Дирика. — Твоя неучтивость сослужит тебе здесь дурную службу. Не забывай, что некоторые из домовладельцев уже продали свои земли мастеру Хоббею. Вам потребуется меньше общинной земли.
— Таких всего четверо. И они согласились на это лишь после того, как вы пригрозили им отобрать землю, когда они запоздали с платой. A в дарственной все записано прямо и ясно! Приорство даровало деревне Хойленд наш лес почти четыре века назад.
— Вы располагаете всего лишь скверным английским переводом дарственной… — возразил Винсент.
— Мы не умеем читать эти норманнские каракули! — выкрикнул еще один голос с хэмпширским акцентом.
Мы с Бараком были уже под самым окном. К счастью, сверху нас прикрывал подоконник. Я неловко оглянулся, опасаясь того, что из-за угла дома может выйти кто-то из слуг.
— В дарственной сказано только то, что деревня может пользоваться всем лесом, который ей нужен, — подчеркнул Дирик.
— Наш участок нанесен на план, все ясно как божий день.
— Это было сделано до черной смерти, после которой в Хойленде, как и во всякой английской деревне, стало куда меньше жителей. Соответственным образом следует уменьшить и лесные угодья.
— Я знаю, что ты наметил! — крикнул Эттис в сторону Винсента. — Вырубить весь наш лес, получить огромные деньги, затем отобрать общинные земли и обратить все это в новые лесные угодья. Но ни один адвокат, сколь бы ни был остер его язык, не уговорит нас отказаться от собственных прав! Мы обратимся в Палату ходатайств!
— Тогда поторопитесь, — невозмутимо ответил Хоббей. — Я приказал своим лесорубам на следующей неделе приступить к работе на том участке, который вы ошибочно называете своим. И не советую вам препятствовать им.
— Фиверйир, отметь, что они получили предупреждение, — добавил мой коллега. — На тот случай, если нам потребуется обратиться в магистрат.
— Который у вас в кармане, — с горечью произнес Эттис.
Тут мы услышали стук, который, должно быть, произвела дверь — распахнутая и ударившаяся об стенку. После этого Абигайль пронзительным голосом закричала:
— Мерзавцы и негодяи! Николас, Фальстоу рассказал мне, что они стреляли в лесу в горбатого адвоката! Преступники!!!
— Стреляли?! — Хозяин дома явно был потрясен. — Абигайль, что ты хочешь сказать?
— Я только что видел мастера Шардлейка, — заметил Дирик. — Он выглядит ничуть не хуже, чем обычно.
— Он не был ранен! Но в него стреляли! — визжала мистрис Хоббей.
Тут я услышал голос управляющего: должно быть, он пришел на шум свары:
— В Шардлейка и его клерка стреляли, когда он объезжал земли мастера Хью. Они вспугнули оленя: вероятно, какой-то браконьер решил прогнать их подальше. Но никто не ранен, и никто никого не намеревался ранить, — добавил он нетерпеливым тоном.
— Глупая женщина! — Я впервые услышал, что Хоббей потерял контроль над собой. Абигайль зарыдала, а затем в комнате настала тишина. Я кивком указал Джеку в сторону, и мы начали осторожно продвигаться вдоль стены дома.
— Ситуация начинает становиться по-настоящему интересной, — заметил Барак.
— Я опасался того, что нас могут заметить. И, на мой взгляд, мы и так услышали достаточно. — Я нахмурился. — Эта женщина крайне испугана.