— Нет, благодарю вас. — Я тоже встал. Хозяин дома посмотрел на меня с каким-то отчаянием в глазах.
— Выпейте со мной, сэр, — еще раз предложил он. — Станет легче на сердце. Давайте же!
— Я приехал издалека, сэр, — вежливо возразил я, — и очень устал, мне пора отдохнуть. Однако благодарю вас за рассказ. Вижу, что эта повесть тяжело далась вам. И мне не хотелось бы оказаться на вашем месте.
— А ваш клиент попытается найти Эллен?
— Кое-что нам, наверное, удастся сделать.
Секфорд кивнул и с исказившимся от прихлынувшего чувства лицом налил себе еще одну кружку.
— Последний вопрос, если позволите, — вновь заговорил я. — А что произошло с домом Феттиплейсов?
— Его продали, как и говорил Приддис. Мастеру Хэмфри Батрессу, владельцу мельницы. Он по-прежнему живет там. — Священник безрадостно улыбнулся. — Старому приятелю мастера Квинтина… наверняка за гроши. Мастер Батресс привел с собой собственных слуг, а Джейн Райт и все прочие слуги Феттиплейсов оказались на улице. Она умерла в следующем году, во время великой дороговизны, умерла от голода… и не только она одна. Джейн была стара, понимаете ли, и не имела никакой работы.
Секфорд пошатнулся и оперся одной рукой на буфет.
— Умоляю вашего друга отыскать Эллен в Лондоне и помочь ей, если она еще жива! И также прошу вас не повторять того, что я сказал вам о Приддисе, Уэстах или мастере Батрессе любому обладающему властью человеку. Это может повлечь за собой крупные неприятности для меня. Викарий и так хочет лишить меня места… Он радикальный реформатор, а я, понимаете ли, нахожу новые обычаи сложными для себя.
— Обещаю. — Пожав трясущуюся руку священника, я оставил его.
Совесть мучила меня на всем обратном пути по аллее к городу. Я жалел о том, что не смог сказать старику о том, что Эллен жива и что она влачила, по меньшей мере, какое-то подобие жизни до той поры, когда я внес в нее новые тревоги. Получалось, что в ту давнишнюю ночь насилие имело место наряду с пожаром. Я вспомнил слова своей бедной подруги: «Они были такими сильными! Я не могла шевельнуться! Небо надо мной было таким широким… таким широким, словно намеревалось проглотить меня!» Кроме того, платье мисс Феттиплейс оказалось порванным и испачканным свежей травой. Но кем были эти мужчины?
Погрузившись в раздумья, я почти не замечал окрестностей. Тропа тянулась между высокими зелеными стенами боярышника, и вдруг из бреши в одной из изгородей появились двое мужчин, остановившихся передо мной. Судя по лицам, им было за тридцать, и по внешнему виду это были какие-то работники. Они показались мне смутно знакомыми. Чуть поклонившись, один из них произнес:
— Добрый вечер, мастер.
— Добрый вечер, друзья.
— Слышал я, что ты вытягивал старые сказки из нашего папаши, — заговорил второй. Теперь сходство их узких лиц с Уилфом показалось мне очевидным.
— Да, я расспрашивал его о пожаре на плавильне Феттиплейса. — Я оглянулся. Кроме нас троих, на тенистой аллее никого не было, и я от всего сердца пожалел, что рядом со мной нет Барака.
— Вижу, поговорил ты и со старым Джоном Секфордом, так? — вновь подал голос первый работник.
— Да. По совету вашего отца.
— Наш папаша — старый болтун. Он всю жизнь несет какие-то свои выдумки об этом пожаре, говорит, что вердикт был не тот и что о чем-то тогда умолчали. А мы ему говорим, что дело то старое и теперь беспокоиться уже поздно. Уэсты — люди могущественные, им принадлежит земля, которую мы обрабатываем. Папаша-то ничего не знает, его там не было. И мы подумали, что нам надо сказать вам об этом, сэр. — В голосе мужчины, спокойном и даже почтительном, тем не менее звучала угроза.
— Отец сказал, что вы завтра уезжаете из Рольфсвуда, — добавил его брат. — Так что советуем вам не возвращаться и больше с папашей не разговаривать, это уж точно. — Он наклонился ко мне: — Иначе тебя могут найти с проломленной головой. И запомни: мы с тобой не разговаривали и даже не встречались.
Работник многозначительно кивнул мне, после чего оба брата повернулись и вновь исчезли в бреши изгороди. Основательно, с облегчением вздохнув, я продолжил путь.
В гостинице я провел беспокойную ночь. Так что же произошло здесь девятнадцать лет назад? Теории теснились в моем усталом мозгу, пока я лежал в постели. Мог ли Питер Гратвик оказаться одним из насильников? Что, если он и Филип Уэст напали на Эллен и ее отца, а затем подожгли плавильню, чтобы избавиться от тела? А Гратвик потом бежал? Я покачал головой. Аргументов в пользу этой теории не было никаких, как, впрочем, и в пользу любой другой. Но больше всего я сомневался в том, что убийство произошло той же ночью.