Участие в деле Приддиса стало для меня потрясением. Всего через два дня мне предстояла встреча с ним в Портсмуте, где уже, вероятно, находился и Филип Уэст. Этому не следовало удивляться, так как сейчас все видные люди края из армии и флота собирались в Портсмуте. Через неделю туда должен был прибыть и сам король.
А завтра я вернусь в Хойлендское приорство к его странным хозяевам… Я вдруг понял, что с тех пор, как оказался здесь, почти не вспоминал об этих людях. Вертясь с боку на бок в постели, я все вспоминал, как Секфорд уподобил Эллен несчастному, попавшему в ловушку зверьку.
На следующее утро я поднялся пораньше. Оставалось еще одно дело, которое я мог выполнить до отъезда.
Выйдя из гостиницы, я отправился по главной улице и вскоре нашел упомянутый мамашей Белл дом. Это самое большое на всей улице сооружение блестело свежей голубой краской и решетчатыми окошками, а дверной переплет украшали превосходные резные фигуры животных. Я постучал в дверь. Когда слуга открыл ее, я спросил, могу ли я побеседовать с мастером Хэмфри Батрессом о семействе Феттиплейсов. Такая тема неизбежно заинтересует его, подумал я.
Меня попросили подождать в гостиной. В хорошо обставленной комнате главенствовала картина, изображавшая облаченных в тоги римских сановников, спорящих возле здания сената. На столе стояла крупная ваза, полная летних цветов. Посмотрев на них, я вспомнил слова Секфорда о том, что Эллен приносила ему цветы. В этом самом доме она выросла и прожила всю свою жизнь до трагедии. Я огляделся, ощущая, как обострились мои чувства, но так и не сумел ничего толком ощутить.
Дверь отворилась, в ней появился высокий и крепкий мужчина, на голове которого курчавились стального цвета волосы, а под шерстяным дублетом с серебряными пуговицами виднелась рубашка, расшитая тонкими кружевами. Он поклонился мне.
— Мастер Батресс? — спросил я.
— Да. Мне сказали, что вы интересуетесь некогда жившим в этом доме семейством Феттиплейсов. — Держался хозяин вежливо, однако в манере его чувствовалась некая настороженность и агрессивность.
— Простите, что беспокою вас в такую рань, но не сможете ли вы помочь мне? — И я рассказал ему о якобы полученном от друга поручении.
— А кто сказал вам, что дом принадлежит мне? — удивился мастер Хэмфри.
— Я услышал об этом в гостинице.
— Этот город полон сплетниц! — буркнул в ответ Батресс. — Я был знаком с этой семьей крайне поверхностно.
— Понимаю. Однако мне пришло в голову следующее. При продаже дома мисс Феттиплейс должна была поставить свой лондонский адрес на купчей крепости. Это может помочь мне отыскать ее. В том, конечно, случае, — добавил я, — если под сомнение не ставилось состояние ее разума, иначе сделка должна была оформляться через Сиротский приказ, как он тогда назывался.
Хэмфри, прищурившись, посмотрел на меня:
— Насколько я помню, она продавала его сама. Все было сделано по закону, ей было больше шестнадцати лет, и она имела право заключать такие сделки.
— Нисколько не сомневаюсь в этом, сэр. Но если вы будете настолько любезны, что отыщете купчую, то указанный в ней адрес может весьма помочь мне. — Я говорил почтительно, полагая, что подобная манера окажется наиболее доходчивой для этого человека. Он снова нахмурился, а потом поднялся в полный рост:
— Подождите здесь. Пойду посмотрю, сумею ли я найти эту бумагу.
Батресс вышел из комнаты и вернулся через несколько минут с документом, внизу которого красовалась красная печать. Непринужденным движением смахнув с бумаги пыль, он положил ее на стол.
— Вот, сэр, — проговорил хозяин напряженным тоном. — Сами видите, что здесь все в порядке.
Я просмотрел купчую. Согласно ей дом и участок занятой лесом земли переходил к Хэмфри Батрессу пятнадцатого декабря 1526 года. То есть через два месяца после того, как Эллен увезли отсюда. Я не имел представления о тогдашней стоимости здешних земель, однако она оказалась меньше, чем я ожидал. За адресом рекомендовалось обращаться к солиситору Генри Фауберри из Уорвик-лейн возле Ньюгейта. Подпись Эллен Феттиплейс, нанесенная грубым детским почерком, совершенно не походила на ту, которую я видел в Бедламе. Итак, передо мною подделка.
Я посмотрел на Батресса. Он ответил мне светской улыбкой и произнес:
— Быть может, этот солиситор до сих пор практикует и вы сумеете отыскать его.
Сомнительная перспектива. Но я лишь поблагодарил его: