Я направился в свою комнату, где умыл лицо и шею в тазике с водой, который прислал наверх Фальстоу, переоделся в свежую одежду и вышел из дома. Возле крыльца были расставлены кресла. Хоббей, Абигайль и Дирик уже находились там, а между ними, на расставленном столике помещался внушительный графин с вином. Амброуз только что вынес поднос со сладостями. Хозяин поднялся и улыбнулся.
— Итак, мастер Шардлейк, — проговорил он самым непринужденным образом. — Вы совершили дальнее путешествие. Садитесь же, насладимся бокалом вина и этим прекрасным и тихим днем! И вы, Фальстоу, отдохните от своих трудов и присоединитесь к нам.
Управляющий поклонился:
— Благодарю вас, сэр. Не хотите ли вина, мастер Шардлейк?
Он передал мне кубок, и мы оба сели. Абигайль бросила в мою сторону очередной резкий и полный вражды взгляд. Винсент с прохладцей кивнул.
Хоббей обвел взглядом свои владения. Лицо его оставалось задумчивым. Тени в саду уже удлинялись. Ламкин дремал под своим деревом. На ветвях недалекого дуба заворковал голубь. Николас улыбнулся.
— Вон, — проговорил он, указывая на дерево. — Их двое, повыше, видите?
Я посмотрел на двух упитанных серых птиц, сидевших на ветке.
— В вонючем Лондоне такую парочку не увидишь, — заметил Дирик.
— Да, — согласился мастер Хоббей. — Сколько же дней, сидя в своей конторе, я смотрел на мусор, оставленный на берегу Темзы отливом, и мечтал о том, чтобы зажить подобным образом! В тишине и покое… — Он покачал головой. — Странно даже подумать, что где-то совсем рядом готовятся к войне.
Со вздохом хозяин имения продолжил:
— Что ж, завтра, в Портсмуте, мы увидим все приготовления. A я-то всегда мечтал только о мирной жизни и желал ее — и себе, и своим родным. — Он посмотрел на меня с неподдельной печалью на лице. — Хотелось бы, чтобы Хью и мой сын поменьше думали о войне.
— В этом я согласен с вами, сэр, — проговорил я. Передо мной открывалась другая сторона души этого человека. Этот жадный и, вероятно, развращенный сноб был, тем не менее, предан своей семье и мечтал о спокойной деревенской жизни. Нет, конечно же, нет — этот человек не способен подстроить два убийства!
— Винсент также получил сегодня письмо. — Николас повернулся к Дирику: — Что нового пишет ваша жена о себе и о детях?
— Жена пишет, что мои дочери капризничают и скучают по мне. — Мой коллега бросил в мою сторону жесткий взгляд. — Как ни хорош ваш дом, сэр, но я предпочел бы находиться у себя дома.
— Что ж, будем надеяться на то, что ваше желание скоро исполнится.
— Когда позволит мастер Шардлейк, — негромко и с легкой укоризной проговорила Абигайль.
— Будет тебе, моя дорогая, — умиротворяющим тоном проговорил Хоббей. Не отвечая, его жена потупила взгляд и отпила небольшой глоток вина.
— Как сложились ваши дела в Сассексе, брат Шардлейк? — спросил Дирик. — Фальстоу сказал, что вы столкнулись там с трудностями.
Он улыбнулся, давая понять, что семья обменивается с ним информацией.
— Дело оказалось более сложным, чем я ожидал. Однако подобная ситуация типична для многих дел. — Я встретил его взгляд. — В них обнаруживаются неожиданные слои.
— Какой-нибудь арендатор влечет невезучего лендлорда в суд? — предположил Винсент.
— Ну-ну, брат! — с ехидцей ответил я. — Я ничего не могу сказать вам. Согласно требованиям профессии.
— Естественно. Этот горемычный лендлорд может обратиться за советом ко мне.
— Мастер Шардлейк, — вновь подал голос Николас. — Скажите, а сумеете ли вы завершить свои дела здесь до нашей охоты?
— Не уверен. Послушаем еще, что скажет Приддис.
Лицо Дирика потемнело:
— Боже мой, но все уже сделано! Вы только затягиваете…
Хоббей поднял руку:
— Никаких споров, джентльмены, прошу вас! Смотрите-ка, мальчики вернулись.
В воротах появились Хью и Дэвид с рослыми гончими на поводках. Хоббей-младший нес на плече большой мешок с дичью.
Абигайль проговорила резким тоном:
— Опять эти псы! Я же говорила ему, чтобы они проводили их задними воротами…
Все произошло так быстро, что никто из нас не успел даже шевельнуться, и все мы лишь с ужасом следили за происходящим. Обе гончие обратили свои узкие морды к Ламкину. Песик вскочил на ноги. И тут поводок выскользнул из руки Дэвида и вспорхнул в воздух за громадным псом, огромными, летящими прыжками бросившимся к спаниелю. Рванулся вперед и борзой Хью, вырвав поводок и из его руки. Ламкин ринулся наутек, улепетывая в сторону цветника с неожиданной для этого толстяка скоростью, однако немногие животные на земле сумели бы уйти от этих борзых. Пес Дэвида поймал маленького спаниеля внутри цветника… опустив голову, он поднял ее уже с Ламкиным в зубах. Маленькие белые ножки тщетно сопротивлялись: борзой сомкнул челюсти, тельце спаниеля содрогнулось, брызнула кровь. Гончая большими скачками вернулась к Дэвиду и уронила Ламкина, превратившегося в груду окровавленной шерсти, к ногам своего хозяина. Абигайль замерла, впившись ногтями в щеку. С губ ее сошел жуткий звук — не столько вопль, сколько дикий пронзительный вой.