Дирик указал на подобие ребер некоего гигантского зверя, торчавшее из ила неподалеку от нас.
— А это что такое? — спросил он у старшего Хоббея.
— Шпангоуты корабля, севшего на мель. Отмели здесь опасны, и большим военным кораблям приходится быть осторожными в гавани. Поэтому весь флот и находится около Спитбанки. — Николас покачал головой. — Если придут французы, ввести весь наш флот в гавань будет трудно, если не невозможно. Мне говорили, что для поворота на якоре им требуется две сотни ярдов.
— Как раз на расстоянии полета стрелы, — заметил Кертис.
— Будут новые корабельные ребра на отмели в самое ближайшее время, — с печалью в голосе проговорил Фиверйир.
— Ты не оптимист, — обратился к нему Барак.
— Тебе все бы шутить! — рассердился Сэм. — А война — дело неблагочестивое, и Бог карает творящих такие дела.
— Нет, — возразил Хью. — Наши корабли разделаются с французами, как было при Гарри Пятом. Посмотрите на них — они просто чудо! Если французы подойдут близко, мы возьмем их корабли на абордаж и уничтожим. Хотелось бы поучаствовать в этом.
— А вы умеете плавать? — спросил я.
— Я умею, — с гордостью ответил Дэвид.
Однако Кертис покачал головой:
— А я так и не научился. Но мне рассказывали, что мало кто из матросов умеет плавать. В случае чего большинство пойдет ко дну под тяжестью собственной одежды.
Я повернулся к нему:
— А вас не пугает подобная мысль?
Юноша посмотрел на меня с уже привычным отсутствием выражения на лице:
— Нисколько.
— Его защитит эта кость, которую он не снимает, — отозвался Дэвид с легкой насмешкой в голосе.
— Как так? — удивился я.
— Считается, что она не позволяет оленю умереть от страха, — усталым голосом проговорил Хоббей-старший.
— Вполне возможно, — пробормотал Хью.
Я посмотрел поверх коротко стриженных голов обоих юношей на приподнявшего брови Николаса. В этом вопросе мы с ним были на одной стороне.
Мы подъехали к городским воротам, оказавшись в конце очереди направлявшихся в город повозок. Чуть подальше возле стен я заметил виселицу, на которой уже кто-то висел. На невысоком пригорке между дорогой и одним из больших прудов, располагавшихся по бокам города, разместился еще один армейский лагерь — примерно сотня островерхих конических шатров. Сами солдаты сидели снаружи: один из них, как я заметил, чинил бригандин. Стоя на коленях, он зашивал лежавшую на земле тяжелую с вшитым железом куртку. Вдали от берега воздух снова сделался сырым и душным: большинство солдат скинули безрукавки, оставшись в рубашках. Одна из групп, впрочем, оставалась в коротких белых кафтанах с вышитыми на спине двумя красными крестами: должно быть, в какой-то деревне придумали собственную версию официального облачения.
Внимание Хью и Дэвида привлекло ставшее для меня таким знакомым зрелище: в паре сотен ярдов от нас на скорую руку были насыпаны валы, и несколько солдат практиковались с длинными луками, стреляя по устричным раковинам.
— Едем дальше, — многозначительно произнес Николас Хоббей, и юноши неохотно отвернулись от стрелков.
Мы подъехали к городским стенам. Окруженные похожей на настоящий ров канавой, они достигали тридцати футов и, к моему удивлению, были сложены не из камня, а из утрамбованной глины. Только небольшие зубчатые парапеты наверху и крупные бастионы были сложены из камня. Люди все еще работали на стенах: некоторые из них свисали сверху на веревках, накладывая новые слои глины и укрепляя их плетенками и досками. Главные ворота окружал внушительный каменный бастион, и его округлая вершина щетинилась пушками. Солдаты расхаживали по идущей поверху боевой платформе. Здесь, вблизи, Портсмут казался, скорее, поспешно возведенным замком, чем городом.
Мы стали в конец длинной очереди повозок, ожидавших пропуска в ворота, находившиеся на небольшом пригорке, к которым вел перекинутый через ров мост.
— Эта глинобитная стена совсем не похожа на стены Йорка, — обратился я к Бараку.
— Это часть укреплений, которые лорд Кромвель ставил по всему побережью в тридцать девятом году, когда казалось, что испанцы вместе с французами вот-вот нападут на нас, чтобы вернуть под власть папы. Их возводили в большой спешке. Прекрасно помню, как это не давало ему спать по ночам, — отозвался мой помощник невеселым тоном.
— О, небо, как здесь воняет! — вздохнул старший Хоббей. Он был прав: тяжелый запах сортира просто висел в воздухе. Взгляд Николаса обратился к палаткам. — Эти солдаты пользуются Мельничным прудом как сточной канавой. Свиньи!