— Все женщины, не способные доказать, что являются местными жительницами, будут завтра выставлены из города как проститутки!
На дорогу вывалился пьяный. Потягивая из бурдюка из свиной кожи, он завопил:
— Поступайте на флот короля Гарри! Шесть шиллингов и шесть пенсов в месяц и пива сколько влезет!
На нетвердых ногах он шагнул в сторону Сэмюэля, брезгливым движением направившего коня в сторону и пробормотавшего:
— Безбожная тварь!
— А ты сам-то, Фиверйир, разве не любишь иногда промочить глотку? — поддразнил своего коллегу Барак.
— Мой викарий велит держаться подальше от таверн.
— Прямо как моя жена!
— Хью и Дэвид устроили перед воротами превосходное представление, — сказал я Сэму.
— Завидую ловкости мастера Хью, — вздохнул маленький клерк.
— А я не стал бы завидовать ему, — покачал я головой. — На мой взгляд, жизнь его не розами устлана.
Фиверйир удивленно посмотрел на меня:
— Что вы, сэр! Вы ошибаетесь. Хью хорошо воспитан… он сильный, ловкий, ученый… настоящий джентльмен. Так говорит мой мастер: вам не в чем обвинить его семью.
Пришпорив коня, он отъехал вперед.
Ратуша оказалась большим, ярко раскрашенным деревянным зданием в три этажа. Конюх принял наших коней и повел их в конюшню за домом. Хоббей-старший велел Дэвиду ждать нашего возвращения вместе со слугами на улице и при этом строго наказал держаться подальше от таверн.
— Надо полагать, вы хотите, чтобы вас сопровождал Барак, — обратился ко мне Дирик.
— Да, брат, хочу, — кивнул я.
Винсент пожал плечами:
— Тогда и ты идешь, Сэм.
Мы вошли в просторный центральный зал. Деревянная лестница вела на второй этаж. Кругом деловито сновали королевские чиновники и горожане в облачениях своих гильдий. Остановив деловитого клерка, Хоббей-старший спросил, где можно найти сэра Квинтина Приддиса.
— Он наверху, сэр, — ответил местный служащий. — В той комнате, что прямо перед лестницей. A вы те самые джентльмены, которым была назначена встреча? Боюсь, что вы слегка опоздали.
Николас повернулся к Хью:
— А все эти ваши мишени! Джентльмены не заставляют друг друга ждать.
Молодой человек пожал плечами.
Мы поднялись наверх. Барак критически огляделся:
— Деревянная ратуша?
— Обыкновенно в этом городе не насчитаешь больше нескольких сотен жителей. Горожане живут, как в болоте, — объяснил ему я.
Мы постучали в дверь указанной клерком комнаты. Воспитанный голос пригласил нас войти. Комната оказалась небогато обставленной приемной, в которой доминировал большой дубовый стол. За ним расположились двое мужчин, а перед ними лежала аккуратная стопка бумаг. Младший из них был облачен в адвокатскую мантию: ему было чуть за сорок, и у него были длинные темные волосы и прямоугольное лицо, холодное, но симпатичное. Старший, седовласый человек в коричневом кафтане, уже разменял седьмой десяток лет. Он сидел скрючившись, одно плечо его было выше другого, и на какое-то мгновение мне почудилось, что в лице сэра Квинтина Приддиса я имею дело с собратом-горбуном. Потом я заметил, что одна сторона его лица неподвижна, а левая, лежавшая на столе рука превратилась в окостеневшую белую клешню. Должно быть, он перенес паралитический припадок. Таков был теперь тот человек, по приказу которого Эллен, невзирая на ее крики, затолкали в карету. Преподобный Секфорд описывал его как деловитого и суетливого человечка. Но теперь ему было не до суеты.
Поклонившись и распрямившись, мы обнаружили себя под взглядом двух пар одинаково проницательных голубых глаз, исследовавших нас из-за стола.
— Вижу, тут целая депутация, — небрежно, чуть шепелявя, произнес старший. — Не думал, что придется иметь дело со столькими людьми. И даже с сержантом. Значит, вы и есть мастер Шардлейк?
— Да, сэр, — снова поклонился я.
— Сэр Квинтин Приддис, феодарий Хэмпшира. А это мой сын Эдвард, мой помощник. — Старик бросил взгляд на младшего мужчину, причем, как мне показалось, без особой симпатии. — Далее знакомый мне мастер Хоббей, a этот превосходно сложенный молодой человек должен быть Хью.
Квинтин пристально посмотрел на юношу, и Кертис прикрыл ладонью оставленные оспой рытвины на лице.
— Ты здорово вырос, парень, с тех пор как я в последний раз видел тебя, — сказал ему феодарий. — Но почему ты так коротко стрижешь свои волосы? Молодому джентльмену приличествует добрая шапка волос.