— Не ты один, — проговорил Ликон. — И хочу напомнить вам о том, что в городе следует приглядывать за кошельками.
Барак смотрел вдаль, за вонючий Камбер. Там, в дымке, маячили мачты кораблей, стоявших на якоре в Соленте.
— Скверные гуморы этого места скоро вызовут здесь лихорадку, — пробормотал мой помощник.
— Ну, что поделать, — твердо сказал Джордж, — здесь мы должны оставаться до прихода французов. — Он повернулся к Ллевеллину: — Вот что, возвращайся в лагерь… скажешь сэру Франклину, что я скоро приду.
— Да, сэр.
Я обратился к Бараку:
— Знаешь что, Джек, бери лошадей, ступай вместе с ним и жди меня в лагере. На мой взгляд, будет лучше, если я поговорю с мастером Уэстом без свидетелей.
— Хорошо, — согласился клерк без особой охоты и вместе с Томом направился назад к таверне. Мы с Ликоном продолжили свой путь по Устричной улице. Джордж негромко проговорил:
— Сэдлер в прошлом году участвовал в шотландском походе, он рассказал мне о блюдах и тканях, которые взял в Эдинбурге. Однако он прав, солдаты всегда видят в грабеже законный плод войны, всегда ждут разрешения: «Грабь!» Впрочем, такие люди как Сэдлер… ничто не способно подействовать на них, сердца их окостенели. Слава богу, подобных ему в моей роте немного, один или два, взять того же Угрюма, который оскорбил вас. Когда Сэдлер стал рассказывать об этих селянах, разбегавшихся по полям…
Он смолк.
— Ты вспомнил о той француженке, которая сидела у дороги с мертвым ребенком? — понял я.
Взгляд голубых глаз капитана опять устремился вдаль:
— Странное дело… как раз тогда я меньше всего думал о ней. Пришлось навидаться всякого. Но потом она и этот мертвый младенец вдруг всплыли перед моим внутренним взором… Впрочем, давайте сменим тему, — проговорил он усталым голосом. — До добра она меня не доводит.
— А что вам известно о мастере Уэсте? И, кстати, спасибо за то, что так быстро нашли его.
— У нас в армии принято интересоваться флотскими офицерами: того и гляди, придется служить под их командованием. — Мой спутник с полной серьезностью посмотрел на меня. — А зачем вам это знать, Мэтью?
Я помедлил:
— Личное дело. Вполне законное.
— Ну, мне говорили, что Уэст — опытный офицер, строгий, но справедливый со своими подчиненными. Когда придут французы, ему предстоит пережить самое жестокое испытание во всей его жизни. — Ликон взглянул на меня. — Ваш вопрос касается его способностей как офицера? Если так, я должен знать.
— Нет, Джордж, это не так, — заверил я его.
Мой бывший клиент с облегчением кивнул.
Мы возвратились на площадь перед Квадратной башней и прошли к караульному помещению возле ворот, ведущих в огражденный стенами Божедом. В них под присмотром караульщиков с алебардами как раз въезжала телега, груженная ящиками с гогочущими гусями. Ликон направился прямо к воротам.
— Совещание корабельных офицеров еще не закончилось? — спросил он у одного из стражей.
— Нет, сэр. Еще никто не выходил, — ответил тот.
— У этого джентльмена есть известие для одного из офицеров, — заявил Джордж, указывая на меня.
Караульный посмотрел на мое адвокатское облачение:
— Это срочно, сэр?
— Мы можем подождать до конца заседания, — отозвался я.
Стражник кивнул:
— Они заседают в большой палате.
Мы вошли внутрь ограды. За ней оказался просторный двор, над которым доминировала старинная норманнская церковь, окруженная стаей высоких зданий. Заднюю часть комплекса, прежде представлявшую собой сад, занимали загородки с животными — свиньями, коровами и овцами.
— Я схожу в большую палату, — предложил Ликон. — Предупрежу там, что некто хочет поговорить с мастером Уэстом после совещания. Видите скамейки в саду? Я скажу клерку, что вы будете ждать именно там.
Он направился к самому большому из зданий, a я подошел к каменным скамьям, расположенным возле стены в тени. Как я понял, они предназначались для того, чтобы больные и путешественники могли отдохнуть, глядя на сад. Однако теперь покоя здесь не было. Телегу с гусями начали разгружать, и птицы шипели и гоготали, пока их выпускали в загон. Поблизости находилась стопка больших плетеных коробов. Из них высовывались яркие шеи и головы сердитых бойцовых петухов, привезенных сюда, конечно же, на потеху солдатам.
Через несколько минут во дворе снова появился Джордж. Он опустился рядом со мной, с облегчением снял с головы шлем и провел рукой по светлым кудрям.
— Я тоже подхватил этих проклятых вшей, — проговорил он. — Сегодня же состригу всю шевелюру! Значит, так, известие я оставил. Словом, ждите мастера Уэста, когда они начнут выходить. Мне сказали, что он — рослый и седобородый мужчина.