Абигайль резкими шагами подступила к крестьянину и выкрикнула прямо ему в лицо:
— Чурбан и негодяй, как ты смеешь мучить нас!
Эттис посмотрел на нее с пренебрежением. Тут Дэвид пробежал мимо матери и, покраснев, стал перед селянами.
— Землерои! Тупицы! Скоты! — закричал он. — Я выгоню вас всех, когда стану здесь господином… и все вы будете побираться, вот так!!!
Кое-кто в толпе рассмеялся, а один из собравшихся крикнул в ответ:
— Ступай назад, в детскую!
Младший Хоббей огляделся по сторонам в беспомощном недоумении, странным образом нахмурился, члены его вдруг задергались мелкой неровной дрожью, глаза закатились, и он рухнул на землю. Селяне отступили назад, послышались испуганные женские голоса. Абигайль приложила руки к щекам и задушенным голосом простонала. Дэвид теперь дергался на земле, как какая-то марионетка.
— Что он делает? — ахнул кто-то в толпе.
— Он одержимый… кто-нибудь, позовите священника! — ответил ему кто-то.
А потом раздался еще чей-то голос:
— Да это же падучая…
Мистрис Хоббей снова застонала.
Это и правда была падучая: я видел эту болезнь в Лондоне. Жуткая хворь эта вдруг, словно гром среди ясного неба, могла поразить людей, всю свою жизнь кажущихся нормальными, могла внезапно бросить их дергающимися на землю. Некоторые считали ее разновидностью безумия, другие — одержимостью злыми духами.
Опустившись на колени, Абигайль попыталась успокоить бившие сына судороги.
— Амброуз, помогите мне, ради бога! — воскликнула она. — Он же прикусит язык!
Итак, этот припадок не первый, подумал я.
Отстегнув кинжал от пояса, Фальстоу просунул кожаные ножны между зубами Дэвида, губы которого теперь покрывала белая пена. Дирик глядел на происходящее с удивлением, а Хоббей-старший смотрел то на сына, то на толпу, а потом вдруг выкрикнул голосом, полным ярости и муки:
— Ну что, видели? А теперь, ради бога, ступайте, оставьте нас!
Возле него бесстрастно смотрел на корчившегося Дэвида Хью. Без жалости, без капли сострадания.
Селяне не двигались. Какая-то женщина произнесла:
— А помните того плотника, что явился к нам жить… у него тоже была падучая!
— Так мы же выгнали его и камнями вслед забросали!
Сэр Люк Корембек, наконец, шевельнулся.
— Разойдитесь все, приказываю! — раздался его голос.
Люди начали расходиться, поглядывая на Дэвида со страхом и презрением. Успокоившись, он немного полежал, а затем со стоном сел, посмотрев на мать.
— Голова болит, — проговорил он и зарыдал.
К нему подошел Николас.
— У тебя был приступ, — мягко проговорил он. — Теперь все в порядке, все хорошо.
— И все видели это? — с ужасом в голосе спросил юноша. По лицу его текли слезы, и он возбужденно озирался. Старший Хоббей и Фальстоу помогли ему подняться на ноги. Николас схватил сына за руку.
— Мне очень жаль, Дэвид, — проговорил он прежним тоном. — Я всегда боялся, что однажды это случится. Твой припадок вызвал Эттис вместе со своими людьми.
После этого он повернулся к сэру Люку:
— Благодарю вас, сэр, за то, что вы разогнали толпу. — В этот миг меня невольно восхитило внутреннее достоинство Хоббея. Сглотнув, он продолжил: — Увы, как вы только что видели, мой сын страдает падучей. Припадки случаются редко, и после недолгого отдыха он снова придет в себя.
— Причиной несчастья стал Эттис и его мужланы, — проговорил судья. — Иисусе, вот времечко: йомен возражает джентльмену!
Мы следовали за семейством по сельским дорогам. Фальстоу и Хью поддерживали с двух сторон Дэвида. Я понимал, что семья претерпела серьезный удар: отныне дворяне и сельские жители будут считать младшего Хоббея порченым. Я жестом велел Бараку отстать от остальных.
— Что скажешь? — спросил он, когда наши спутники ушли достаточно далеко вперед.
— Думаю, что они много лет это скрывали, — вздохнул я. — Дирик об этом не знал — он явно был изумлен. Милостивый боже, трудно представить себе ситуацию, более невыгодную для Хоббеев… У всех на виду! При всей своей тупости Дэвид Хоббей не заслуживал этого. Кстати, мне кажется, что в исчезновении Фиверйира кроется много больше, чем поведал мне Дирик, когда я рассказал ему о том, что видел из окна прошлым вечером… Его клерк бежал так, словно за ним гнался сам дьявол. И потом, сам Дирик сегодня явно чем-то очень озабочен.
— Возможно, у Дэвида приступ был и вчера.
— Нет. Он стоял возле валов стрельбища рядом с Хью. Что бы там ни случилось, Фиверйир бежал, чтобы сообщить об этом Дирику. A теперь его нет с нами.