— А когда Абигайль кричала после смерти Ламкина, что ты не видишь того, что перед твоими глазами… она не могла иметь в виду Дэвида?
Я покачал головой:
— Нет. Она явно подразумевала что-то другое. Из всех людей она в последнюю очередь стала бы привлекать внимание к состоянию своего ребенка.
Я посмотрел на группу, шедшую впереди нас: Абигайль держалась позади своего сына.
— Каморка Фиверйира находилась возле твоей. Ты слышал, как он ушел? — спросил я.
— Слышал, как на самом рассвете за ним захлопнулась дверь, а затем его частые мелкие шаги. Я подумал, что он пошел на раннюю службу.
— Так что же заставило его бежать подобным образом, хотелось бы знать? — Я понимал, что исчезновение Сэма играет существенную роль в происходящем… но вот какую именно?
Глава 30
Лес ранним утром пребывал в восхитительном покое. Птицы сладко распевали в ветвях, белка следила за мной с ветви бука, и ее пушистый рыжий хвост подчеркивал зелень листвы. Я сидел на поваленном стволе посреди небольшой лужайки возле дуба, радуясь просторному жилету и рубашке, которые надел для охоты. Из-за спины до меня доносились голоса завтракавших за деревьями гостей, в то время как ровный шелест ветвей в недрах парка указывал на то, что мастер Эйвери вместе со своими людьми выслеживает оленя. Однако мне следовало отстраниться от них, уйти как можно дальше, хотя бы на минуту-другую. Скоро по охотничьему парку прокатится конная буря…
Я же пока размышлял о событиях предыдущего дня.
Когда мы возвратились из церкви, Дэвида отвели наверх и заставили лечь, хотя он все время протестовал, уверяя, что уже совсем пришел в себя. Его отец попросил Дирика пройти в его кабинет. Я как раз поднимался наверх, когда мой коллега появился на лестнице и спросил, не угодно ли мне посетить мастера Хоббея.
Хозяин Хойлендского приорства сидел за своим столом с серьезным выражением на лице. Он негромко попросил меня сесть, взял песочные часы и перевернул их, с печалью наблюдая за течением песчинок.
— Итак, мастер Шардлейк, — промолвил он ровным тоном, — вы видели, что у моего сына… что сын мой болен. Этот факт мы всегда старались держать при себе. Он всегда чрезвычайно угнетал мою жену: зрелище его припадков поражает ее в самое сердце. За исключением членов семьи, о его болезни знал только Фальстоу. По милости божьей, у Дэвида никогда еще не было припадка в присутствии слуг. Мы скрывали его болезнь даже от мастера Дирика. — Николас грустно улыбнулся своему адвокату. — Простите меня за это, Винсент. Но теперь о ней знают все. Эттис и его компания сегодня будут весь вечер осмеивать Дэвида в деревенской таверне…
Опустив часы на стол, он сжал пальцы в кулак.
— Насколько я понимаю, Хью уже какое-то время известно о болезни Дэвида, — заметил я.
— Первый приступ случился у моего сына сразу же после того, как к нам переехали Хью и Эмма… когда мы еще жили в Лондоне.
— Однако вы, тем не менее, хотели выдать Эмму за вашего сына. А заключать брак подопечного с лицом, подверженным такой болезни, как падучая, не разрешается.
— Девушка умерла, — резким тоном напомнил Дирик.
И он беспокойно поглядел на Николаса, словно бы опасаясь того, что тот может наговорить больше, чем следует. Но что еще он мог бы сказать?
Я повернулся к Хоббею:
— Так, значит, Хью все время держал это в секрете?
Хозяин дома кивнул, но теперь глаза его смотрели на меня с настороженностью:
— Он согласился молчать и никому не рассказывать. И сдержал свое обещание.
— Сложно возлагать подобную обязанность на мальчика, — покачал я головой.
— Сам факт его молчания, бесспорно, свидетельствует о его верности семье, — вставил Винсент.
— Но ваше явление сюда и все это дело, — в голосе Николаса прозвучала гневная нотка, однако он немедленно овладел собой… — все это подвергло мою жену и сына огромному напряжению. И я полагаю, что именно это послужило причиной приступа Дэвида.
Однако потом он взял себя в руки и продолжил:
— Я бы попросил вас в порядке милосердия не сообщать об этом в Опекунский суд и не раскрывать наш секрет в Лондоне.
Я внимательно посмотрел на него. На лице Хоббея читалось тихое отчаяние. Губы его на мгновение дрогнули.
— Мне надо подумать, — ответил я.
Николас и Дирик переглянулись, и мастер Хоббей вздохнул:
— Мне пора идти, необходимо отдать еще несколько распоряжений в отношении охоты.