В это время Николас громко позвал:
— Всех, кто собирается на охоту, прошу подойти сюда!
Он помахал рукой, и все гости мужского пола и хойлендцы направились к нему. Дирик жестом остановил меня.
— Брат Шардлейк, — сказал он негромко, — после полудня сюда приедут феодарий Приддис и его сын. Вы получите возможность объехать леса вместе с молодым Приддисом. И после этого я буду просить вас согласиться на завтрашний отъезд. Меня ждет сложное дело, ради которого я услал Фиверйира. Мне надо вернуться домой.
— Дело из Опекунского суда? — уточнил я.
— Судебный запрет. — Винсент глубоко вздохнул. — И если мы уедем завтра, мастер Хоббей согласился на то, чтобы в его деле каждая сторона оплатила собственные расходы, не прибегая к суду. Вариант весьма выгодный для вашего клиента, как вы прекрасно понимаете сами. Но в противном случае, — он вновь вернулся к своей агрессивной манере, — могу обещать, что в суде мы взыщем издержки полностью.
— Хоббей согласился на это? — спросил я с удивлением. Прекрасное предложение, не из тех, которые обыкновенно делают противнику, когда дело его рассыпа́лось!
— Согласился. Он хочет, чтобы вы уехали. Кровь Христова, друг мой, неужели вам не ясно, что с него довольно неприятностей?! — воскликнул Дирик с необычной для него страстностью.
Я задумался. Николас мог сделать подобное предложение по одной-единственной причине: ради того, чтобы о состоянии Дэвида не узнали в Лондоне.
— Я не могу узнать здесь мнение своего клиента, — ответил я.
— И не надо, коллега, вы можете согласиться неофициально. Ваша клиентка поступит согласно вашей рекомендации. И она, и королева, — добавил мой оппонент с горечью.
— Я обдумаю ваше предложение, как только осмотрю с Приддисом земли Хью, — решил я и, повернув голову, заметил на себе пристальный взгляд хозяина имения. — Пойдемте. Нам следует присоединиться к остальным.
Мы собрались возле ствола поваленного дерева, и старший Хоббей коротко представил нас с Дириком своим гостям в качестве адвокатов, занятых его делами. Я бросил взгляд на Эйвери. Молодой человек был в наряде цвета листвы, на перевязи на его шее висел серебряный охотничий рог. С непривычно авторитетным видом он указал на карту:
— Вот как мы намереваемся проводить охоту. — На карте был изображен прямоугольный охотничий парк с отмеченными на нем тропками между деревьев. Взяв уголек, Эйвери поставил крестик возле его внешнего края и стал объяснять: — Мы находимся здесь. И поедем по этой дорожке, пока не доберемся до вот этой, сворачивающей в сторону тропки. Ехать, джентльмены, надлежит, по возможности, тихо — важно понимать, что иначе мы можем вспугнуть оленей, которые находятся здесь. — Он обвел кружком какое-то место возле тропы. — Мои люди постоянно следили за ними: здесь они вчера вечером залегли на ночлег.
— И тут они достанутся нам, — с тихим удовлетворением заметил Николас Хоббей.
Егерь серьезно посмотрел на него:
— Не совсем так, сэр. Здесь настоящая охота только начнется. Здесь, и только здесь можно будет забыть про тишину. Мы спустим псов, и всадники должны постараться отделить рогача от оленух и оленят, представляющих собой лишь вторичную цель.
— Всякий сброд, как их называют, — с пониманием усмехнулся Корембек. — Все понятно, сэр, я не в первый раз на охоте.
— Однако простите меня, сэр, — продолжил Эйвери, — не каждый может сказать это о себе. — Он с серьезным видом оглядел компанию. — Олень крупный, наверное, семилетний, на его рогах десять отростков. Важно, чтобы он побежал по той тропе, по которой мы его направим. Однако слишком приближаться к нему нельзя, чтобы, ощутив безвыходное положение, он не свернул в сторону. Что касается сброда, мы спустим на них собак, следом за которыми поедут шестеро хойлендцев. Остальные жители деревни будут ждать возле плетней, устроенных в разрывах между деревьями на главной тропе: они должны отпугнуть оленя криками, если он попытается прорваться в сторону. Оленух всего восемь, с ними несколько детенышей, собаки остановят их, а вам, охотники, надлежит прикончить их кинжалами и стрелами.
Затем Эйвери посмотрел на селян:
— Мастер Клементс, вы распоряжаетесь собачками.
Молодой крестьянин, к которому он обратился, широко улыбнулся в ответ:
— Я готов, сэр.
— Вопрос ко всем остальным: есть ли еще что-нибудь непонятное? — уточнил егерь.
— Если мы убьем оленуху или олененка, разрешат ли нам забрать лучшее мясо? — спросил один из деревенских.
— Вам это обещали! — резко ответил Хоббей-старший.