— Почти никто, сэр, — отозвался тот. — Кроме сэра Люка и мастера Эйвери, который сказал, что оленю пришел конец. По-моему, все остальные пришли после того, как ушла мистрис Хоббей.
Мистрис Станнард посмотрела на Фальстоу:
— А что с ней случилось?
Управляющий не ответил, а я обратился к егерю:
— Мастер Эйвери, не пройдете ли вместе с нами?
Тот поднялся, вытирая о рубаху окровавленные руки, и последовал за нами в чащу.
На лужайке вокруг раны на лбу Абигайли уже жужжали синие мухи. Челюсть Корембека невольно отвисла.
— Так это убийство!.. — выдохнул он. Дирик же, должно быть, впервые промолчал, не торопясь высказывать свое мнение: он с ужасом разглядывал труп.
— Полагаю, что пока об этом лучше помалкивать, — проговорил Фальстоу. — Сэр Люк, вы у нас член магистрата. Что нам теперь делать?
— Кто обнаружил тело? — спросил мировой судья.
Я шагнул вперед:
— Мы с моим клерком.
— Надо послать в Винчестер за коронером Тревельяном. Немедленно. — Корембек прикоснулся ко лбу, на котором проступил пот.
— А почему здесь находится Эйвери? — обратился ко мне Фальстоу, кивнув в сторону перепачканного кровью егеря. — Это едва ли уместно…
— Потому что он знает здешний лес, — ответил я сухо. — Мастер Эйвери, я хотел бы кое-что показать вам, если вы последуете за мной.
Затем я провел его к месту, на котором остался след каблука.
— Да, — хладнокровно произнес егерь. — Убийца стоял здесь.
Он пригнулся к находившейся передо мной ветви: она была надломлена и свисала вниз.
— Видите, она мешала ему. И он переломил ветку, тихо, чтобы не встревожить свою жертву, — объяснил Эйвери и посмотрел на меня. — Думаю, что убийцей был опытный стрелок. Не кто-то из домашних слуг или деревенских жителей, которых я учил. Он… ну, словом, попал прямо в яблочко.
— Благодарю вас. — Я первым вернулся на прогалину. Абигайль, такая суетливая в своей жизни, замерла в жутком покое. Ступая на траву, я заметил на поляне нового посетителя. Хью Кертис как раз поднимал оброненный мистрис Хоббей цветок. Аккуратно положив его на колени убитой, он пробормотал что-то вроде:
— Ты заслужила это.
Когда мы вернулись на поляну, туда привезли на телеге рогача. Его оставили вместе с оленухами, a длинная процессия потрясенных гостей и слуг уже направилась к дому. Как и прежде, рыдавшего Дэвида поддерживал отец. Потрясение еще не оставило лицо Хоббея-старшего. Позади него молча шли Хью и Амброуз.
— Это могли сделать Хью или Дэвид, — негромко промолвил Барак.
— Или Фальстоу. И вообще, почти никто из охотников еще не вернулся к тому времени, когда Абигайль ушла с поляны, — рассказал я ему.
Нас нагнал Дирик.
— Эйвери ошибается, — проговорил он. — Это должен быть кто-то из деревни. В наши дни слишком много молодых людей увлекается стрельбой. И немолодых тоже. Ну что ж, завтра мы не сможем уехать отсюда, — добавил он с горечью. — Придется дожидаться коронера. Мне как адвокату мастера Хоббея, вам как нашедшим убитую. Придется побыть здесь до окончания расследования. Проклятье! — Неужели ему совсем не жаль Абигайль? Я вопросительно посмотрел на своего коллегу. — Я хочу видеть собственных детей, — отрезал он.
«И ты мог это сделать, — подумал я. — Ты в одиночку улизнул в сторону, когда Хоббей огрызнулся на тебя. Кроме того, ты лучник: сам говорил о том, что намереваешься учить своего сына!»
Плечи Джека поникли.
— Начинаю сомневаться в том, что сумею увидеть своего новорожденного сына, — печально проговорил он. — Придется мне написать Тамасин.
— A мне — Уорнеру.
Тем временем мы подошли к дому. Но как только мы приблизились к крыльцу, дверь распахнулась настежь, и в ней показался хмурый Леонард Эттис. Остановившись, он смерил взглядом нашу процессию, увидев плачущего Дэвида, опиравшегося на бледного, еще не отошедшего от нового потрясения Николаса.
Фальстоу решительно шагнул к Эттису.
— Что вы здесь делаете?! — рявкнул он.
— Пришел повидаться с вами! — огрызнулся тот. — Выяснить, собираются ли ваши люди приходить на этой неделе в наш лес. То есть попробуют ли они сделать это. Однако я никого здесь не нашел, кроме острой на язык старой калеки, сидящей в зале.
— Следи за собственным языком, — отрезал управляющий.
— Ну да, это вам нужно следить за моим языком! — рассмеялся Леонард. — Вы запоете другую песню, когда я поведу деревенское ополчение на битву с французами.
Мы с Бараком обменялись взглядами.
— Приддис, — проговорил я. — Я совсем забыл о нем.