— На сегодня была назначена охота. — Фальстоу пристально посмотрел на Эттиса. — Конечно, ты не забыл об этом?
— Я решил, что вы рано или поздно вернетесь, а дело не терпит отлагательств. Нам нужен ваш ответ. — Леонард посмотрел на небольшую толпу, а затем перевел взгляд на Николаса и Дэвида. — Что-то случилось?
— Мистрис Хоббей умерла, — напрямик ответил Амброуз.
Эттис недоуменно посмотрел на него:
— Как так?
— Она убита стрелой, пущенной кем-то неизвестным. Каким путем ты пришел к дому?
Глаза йомена округлились:
— Вы… обвиняете меня?
Корембек шагнул вперед:
— Так каким путем ты пришел сюда, Эттис?
Бросив на него яростный взгляд, Леонард ответил:
— Из деревни.
— А не через лес?
— Нет!
— В одиночестве? — вновь вступил в разговор Фальстоу.
Эттис шагнул вперед, и мне на мгновение показалось, что он ударит дворецкого. Однако йомен повернулся и спустился вниз на подъездную дорогу к дому. Дирик бросил многозначительный взгляд на судью.
Мы вошли в зал, где нас уже ожидали Приддис и его сын. Амброуз рассказал им о случившемся. Я заметил, как в глазах старика вспыхнул огонек жадного любопытства. Для него, как я понял, случившаяся трагедия представляла собой всего лишь неожиданное развлечение.
Я поднялся наверх, чтобы переодеться перед поездкой с Эдвардом Приддисом. Теперь я чувствовал себя виноватым за свое желание остаться, ведь Барак так стремился вернуться к Тамасин. Выглянув из окна, я не без печали вспомнил Фиверйира и двух юношей, практикующихся в стрельбе. Дэвид и Хью после возвращения домой исчезли в собственных комнатах, и я не знал, одни ли они или в чьем-то обществе.
Когда я спустился вниз, сэр Квинтин по-прежнему пребывал в уютном кресле возле камина в обществе своего сына, наблюдая за происходящим с жутким, полным любопытства интересом. Я попросил Джека оставаться в большом зале и прислушиваться ко всем разговорам. Эдвард поднялся, и мы направились за лошадьми. Когда мы выехали, я обнаружил, что мой спутник общается со мной с отстраненной прохладцей, но все же вежливо.
— К какому ужасному событию вы приехали! — проговорил я.
Приддис-младший серьезно кивнул:
— Да, странное, ужасное время…
— А что слышно в Портсмуте о французах? — спросил я.
— Говорят, что их флот видели у берегов Сассекса. Люди начинают бояться.
— Да, под показной уверенностью часто скрывается страх.
— Тем не менее, — убежденно ответил Эдвард, — нам придется встретить то, что нас ждет.
Я внимательно посмотрел на него. Кустистые брови, как у отца, жесткий, упрямый рот…
— Насколько я понимаю, ваш отец знаком с сэром Ричардом Ричем, — продолжил я беседу.
Приддис ответил с ледяной улыбкой:
— Да, он — наш старый знакомый. Мы встретились с ним и поговорили в Портсмутской ратуше. В тот день, когда вы привезли туда Хью Кертиса. Слышал я, что купцы, содравшие с армии лишнего или поставившие плохие продукты, являются к сэру Ричарду Ричу в страхе и трепете. Полагаю, что скоро он покончит с их оправданиями: им, мол, приходится платить больше из-за новой монеты! Сэр Ричард учился искусству допроса у мастера Кромвеля. Но вы это знаете.
И снова по его лицу промелькнула пронизанная зимним морозцем улыбка, и вспыхнули пронзительным взглядом синие глаза.
— Рич говорил обо мне? — догадался я.
Эдвард еще раз холодно улыбнулся:
— Немного. Он спросил у моего отца о том, какое дело привело вас сюда. И сказал, что вы нередко слишком симпатизируете собственным клиентам.
— Не столь уж плохое качество для адвоката. Правда, брат? — Я склонил голову, скрывая тревогу, которую вселило в меня подобное внимание Рича.
— Вы правы, — согласился мой собеседник.
— А вы получили квалификацию в Грейс-инн, как и ваш отец?
— Да. Я поработал какое-то время в Лондоне и через несколько лет перебрался в Винчестер помогать отцу в его работе.
— Предполагаю, что в настоящее время основная тяжесть лежит на вас.
— O, вожжи по-прежнему в руках отца! А я — его верный конь, — усмехнулся младший Приддис. Уловив нотку горечи в этих словах, я подумал: ждешь повышения в чине.
— А теперь посмотрите направо, брат, — проговорил я. — Вот земли Хью Кертиса, расчищенные от леса несколько лет назад.
Мы остановились возле вырубки, которую я видел вместе с Бараком во время поездки. Молодые деревца, совсем еще тоненькие, терялись среди густого подлеска и поросших мхом пней. Было жарко, и вокруг царили тишина и покой. Я снова заговорил: