Я покачал головой:
— Нет.
Письмо было написано неловкой рукой, датировано вчерашним днем, двенадцатым июля, и подписано: «Джон Секфорд, приходский священник Рольфсвуда».
«Мастер Шардлейк, — писал он, — жаль беспокоить вас, однако у меня побывал старый мастер Харриданс. Он обнаружил нечто ужасное, касающееся того дела, о котором мы говорили. Пожалуйста, мы просим вас приехать и помочь нам. Мы в жестоком страхе и не знаем, что делать».
Глава 32
Я передал записку Бараку. Прочитав, он вернул мне бумагу и жестко посмотрел на меня:
— Это еще что за чертовщина? О чем он пишет?
— Не знаю. — Я принялся ходить по комнате. — Должно быть, нечто серьезное. Я могу завтра же поехать туда и вернуться на следующий день, в среду… Коронер к этому времени еще не приедет.
— Признайся, а ты ведь рад тому, что завтра нам не надо ехать домой? — негромко спросил мой помощник.
— Это нечестно — так говорить! — ответил я с жаром, потому что слова его угодили в цель. — Мы уехали бы, если бы не гибель Абигайль. Откуда мне было знать, что это случится? Не можешь ведь ты думать, что я радуюсь смерти этой бедной женщины! Хотя, впрочем, расследование обстоятельств убийства способно поведать о том, что здесь происходит.
— Ну, хорошо. Но какой-то частью себя ты все-таки рад, так ведь?
— У нас есть шанс разом разрешить оба дела…
— Ты забываешь о том, что в восьми милях отсюда в любой день может состояться сражение. И если мы проиграем, французские солдаты придут сюда по дороге. Прекрасный дом, есть что грабить!
— Есть такая возможность, да. Однако, — я посмотрел на Джека, — завтра мне надо ехать в Рольфсвуд.
— Ну, вот что, я еду с тобой, — ответил Барак не допускающим возражения тоном. — Я не останусь в одиночестве в этом сумасшедшем доме.
Постучав в дверь кабинета Хоббея-старшего, я услышал негромкое:
— Войдите.
Хозяин дома сидел за столом, наблюдая за тем, как струится песок в колбах песочных часов. Ощутив некоторое сочувствие к нему, я вдруг понял, что впервые оказываюсь наедине с этим человеком. Он казался разбитым… Еще бы: за последние два дня был разоблачен секрет его сына и погибла жена.
— Итак, мастер Шардлейк, — спросил Николас со вздохом, — объехали ли вы лес с мастером Приддисом?
— Объехали.
Хоббей взмахнул рукой:
— Наверное, будет лучше, если вы обсудите результаты вашей поездки с Винсентом. В данный момент я ни на чем не могу сосредоточиться.
— Вполне понимаю. Сэр, могу ли я выразить вам свои соболезнования по поводу смерти вашей несчастной жены? Да упокоит Господь ее душу!
Посмотрев на стол, мой собеседник проговорил голосом, сделавшимся вдруг полным чувства:
— Никто не любил бедную Абигайль! Я это знаю. Но видели бы они ее молодой, такой, какой она была, когда я женился на ней… такой хорошенькой и веселой. Если бы она не вышла за меня замуж…
Он умолк.
— А как себя чувствуют мальчики? — спросил я, подумав, что в нормальной семье Хью и Дэвид находились бы рядом с Николасом, и все они утешали бы друг друга.
— Сын занят своим горем, с ним рядом Фальстоу. A Хью… — Мастер Хоббей вздохнул. — Хью обретается где-то в доме. Кстати, сэр Люк организовывает поиски в лесу. Ему помогают деревенские — их весьма смущает перспектива разгуливающего по лесу безумца. Сэр Люк предложил, чтобы никто из нас не выходил за ограду садов.
— А Эттиса уже привели и допросили?
— Да. Он ненавидит нашу семью. — Николас нахмурился. — Винсент говорит, что, если в лесу не обнаружат следов чужака, подозрение неминуемо падет на него. И это, конечно, правильно.
Он сделался еще более угрюм. Я подумал: теперь здесь всем правит Дирик… Дирик на пару с Фальстоу.
— Что ж, — ответил я спокойным тоном, — это будет решать коронер по прибытии сюда. Но я пришел к вам, мастер Хоббей, чтобы сообщить о том, что вестник доставил мне письмо из той сассекской деревни, в которой у меня есть другое дело. Я намереваюсь завтра отправиться туда, а на следующий день вернуться сюда для встречи с коронером. Мне известно, что он должен допросить нас с Бараком как первых, кто обнаружил несчастье.
— Очень хорошо, — ответил мой собеседник без всякого интереса.
Я помедлил, понимая, что мои следующие слова должны быть произнесены в присутствии Дирика. Однако я не мог не задать этот вопрос:
— На прошлой неделе, сэр, я случайно подслушал часть вашего разговора с женой, происходившего в ее комнате. Она сказала, что возражает против проведения охоты, так как не считает ее безопасной.