— Я не мог оставить этого старика в беде. Но тебе не обязательно оставаться, ты можешь и не встревать в это дело.
— Та женщина видела, как мы оба въехали в город. Тебя спросят о том, кто это был с тобой.
— Ты прав. Прости.
— Похоже на убийство, не правда ли?
— Да, Джек, похоже.
Мы следовали за Уилфом по заросшей тропе, вилявшей среди деревьев, вдоль речки, протекавшей через город. В других обстоятельствах окрестности можно было бы назвать милыми.
— Этот ручей питал мельницу, — обратился к нам через плечо Харриданс. — Сюда, Цезарь! — подозвал он к себе пса, забежавшего чуть вперед и уже терявшего терпение, и остановился, проведя рукой по своей загорелой лысой макушке. — Столько лет ходил я этой тропой на работу! — проговорил он негромко. — Какой оживленной она была тогда, телеги катили туда и сюда с грузом железа… Мы выходим к плавильне, пруд остается сзади.
Мы вышли на прогалину, на которой находилась плавильня, как раз когда начали капать первые крупные капли дождя. От былой мастерской остались лишь невысокие руины: неровные остатки деревянных стен, черные и обгорелые, увитые плющом. В одном конце стены развалившиеся остатки водяного колеса прислонялись к круглому сооружению с вороньим гнездом наверху. Печная труба, вне всяких сомнений. За развалинами я увидел длинное прямоугольное пятно коричневой грязи, посреди которого ныне протекал ручей. По берегам бывшего пруда располагались круглые, заросшие растительностью холмы.
— А это что такое? — спросил я у Уилфа, указывая на них.
— Груды шлака, — объяснил старик.
Увидев высохший пруд, пес попытался рвануться к нему, но хозяин удержал его, ухватив за загривок.
— Нам нужно найти что-то, чем можно копать, — проговорил он, уводя нас внутрь руин через пролом в стене. Здесь просторный каменный пол зарос травой. В одном конце его располагался старый печной сарай. Стены его разрушились, однако большая каменная печь стояла вся в саже, но целая. Внизу ее чернело отверстие: это явно был слив для расплавленного железа. Уилф принялся ковыряться в лежавшем на полу соре. Мы с Бараком оглядывались по сторонам. Дождь уже разошелся вовсю, и крупные капли барабанили по нашим головам и по каменному полу.
— А здание оказалось побольше, чем я представлял, — заметил я. Даже по прошествии стольких лет в воздухе угадывался запах железа.
Харриданс посмотрел на нас. Ему удалось обнаружить остатки лопаты с проржавленным клинком.
— Если бы огонь начался здесь, ему потребовалось бы довольно много времени, чтобы охватить весь двор, — сказал он. — И эти стены не были высокими: через них мог бы перелезть едва ли не кто угодно.
В памяти моей вновь проступили слова Эллен: «Он горел! Бедняга, он был весь охвачен огнем…» Он, то есть кто-то один, — подумалось мне. — Не находился ли другой к этому времени уже в пруду?
— Можно представить, как все это выглядело сразу после пожара, — пробормотал Барак.
— Одни уголья, — ответил Уилф. — Они нашли тут и кости. Обгоревшие, обуглившиеся. — Он показал на топку. — Вот здесь.
— А сколько было костей? — спросил я.
Харриданс покачал головой:
— Трудно было сказать, какие это были кости, так они обгорели. Однако таз был найден только один. Приддис сказал, что другие кости обуглились до неузнаваемости. А теперь, сэры, пойдем дальше. Давайте посмотрим, что именно нашел Цезарь.
Мы оставили руины плавильни. Дождь еще моросил, и мне пришлось смахнуть влагу с глаз. Мы направились к залитой грязью низинке, издававшей гнилостный запах. Ее окружали камыши, ныне умиравшие из-за нехватки воды. Достав веревку, Уилф привязал Цезаря к дереву. Пес заскулил, тоскливо глядя на низину, а его хозяин указал на место в середине пруда, расположенное ярдах в двадцати от нас. Я заметил цепочку следов, уходившую к какому-то подобию почерневшей палки, торчавшей из грязи. Джек негромко присвистнул.
Мой клиент указал на деревянный шест, торчавший из тростников:
— Лодку обычно привязывали к этому шесту. Когда дочка мастера Феттиплейса была маленькой, она каталась на этой лодчонке по всему пруду. В ночь пожара кто-то мог воспользоваться этой лодочкой и вывезти тело на середину пруда.
Внезапно я подумал, что это могла сделать и сама Эллен. Но почему нельзя было просто оставить труп в плавильне?
Уилф поджал губы:
— Придется сделать это прямо сейчас, сэры.
Он положил ржавую лопату на плечо, a мы с Бараком, сняв башмаки, последовали за ним, осторожно ступая по подсохшей растрескавшейся корке. Однажды корка подалась под ногами моего помощника. Одна его нога ушла в грязь до половины голени, и он с крепкими словами высвободил ее.