С приветствиями и добрыми пожеланиями,
Я передал своему помощнику оба этих письма:
— Мне еще никогда не приходилось получать письма от королевы.
— Счастливец! — улыбнулся тот. — Итак, дело Кертиса закрыто.
— Понимаю. Но здесь душно. Давай выйдем отсюда.
Мы вышли наружу — в безветренный летний вечер. Я посмотрел на черепичную крышу, прочные старинные стены и высокие новые трубы Хойлендского приорства.
— Эта ночь, слава богу, станет последней, проведенной нами в этом месте, — проговорил Барак, поворачиваясь ко мне. — Ты по-прежнему считаешь, что Уорнер может быть каким-то образом связан с Эллен?
— Не знаю. — Я глубоко вздохнул. — Завтра мы можем уехать прямо с утра. Я еду в Портсмут, a ты поворачиваешь на Лондон. При удаче, я проведу там всего несколько часов и смогу нагнать тебя на следующий день на дороге.
— Не надо тебе туда ездить.
— Я должен.
— А если придут французы?
— Я должен поговорить с Уэстом. Кто, как не я, растревожил осиное гнездо в Рольфсвуде?
— A теперь ты решил попробовать загнать ос обратно?
— Я намереваюсь установить, что именно произошло на этой плавильне.
Джек качнул головой:
— Какого черта тебе это надо? Вот что: в таком случае завтра я еду с тобой в Портсмут.
— Нет. Возвращайся в Лондон. Я отыщу Ликона — возможно, он поможет мне еще раз отыскать Уэста.
— Тебе не следует делать это одному.
Я посмотрел на помощника:
— Ты в этом уверен?
— Если я буду с тобой, мы уедем сразу же, как ты повстречаешься с Уэстом. А если я отпущу тебя одного, ты застрянешь в Портсмуте и попадешь в другие опасности.
Я улыбнулся:
— Тогда спасибо тебе.
— Когда мы вернемся в Лондон, тебе придется перемениться. Тебе больше нельзя вести подобную жизнь. Как, впрочем, и мне, — заявил вдруг мой клерк с неожиданной силой в голосе.
Он вновь строго посмотрел на меня, но в глазах его читались тревога и сдержанность.
Я опять улыбнулся, но на этот раз печально:
— Ликон сказал мне нечто в таком же духе. О том, что я старею.
— И проявляешь склонность к навязчивым идеям. Как никогда прежде.
Я глубоко вздохнул:
— В таком случае, похоже, что теперь я нуждаюсь в твоем руководстве. Спасибо тебе, Джек.
Мы вернулись в дом. Я подумал: он прав, когда мы вернемся домой, пора устраивать мою собственную жизнь, перестать жить трагедиями других людей. Я понял, что именно этим занимался прошедшие долгие годы… Сколько ж их было, этих трагедий, вызванных бурными переменами и конфликтами, которые король навлек на Англию! Быть может, так я отреагировал на все это безумие?
Фальстоу стоял в большом зале, разглядывая стены, на которых прежде висели гобелены. Он обратил ко мне полный вражды взгляд. Его светлые волосы и борода контрастировали с угольно-черным траурным дублетом.
— Вам известно, где находятся сэр Квинтин и его сын? — спросил я без церемоний.
— Уехали, — холодно отозвался Амброуз.
— A члены семьи?
Управляющий с ненавистью поглядел на меня, отбросив последние крохи почтительности:
— Я не позволю вам беспокоить их… в том состоянии, в которое вы привели их на расследовании!
— Вам не следовало бы забывать про хорошие манеры, дворецкий, — проговорил я спокойным голосом.
— Я распоряжаюсь в этом доме, согласно воле мастера Хоббея. Говорю еще раз: я не позволю вам больше беспокоить их.
— Где находится мастер Дирик?
— Он с мастером Хоббеем.
— Завтра мы уезжаем. Передайте мастеру Дирику, что мне нужно перед отъездом переговорить с ним.
При этой новости на лице моего собеседника отразилось облегчение:
— Передам. Общего обеда в зале сегодня не будет. Трапеза будет подана в комнаты.
Развернувшись на месте, он отправился прочь.
Я поднялся в свою комнату. Вскоре в мою дверь постучали, и вошел Винсент, мрачный и злой.
— Вам будет приятно услышать, сэр, — проговорил он, — что мастер Хоббей слег. A Дэвид весьма расстроен.