— Этот дурак воспылал к Хью страстью, которая заставила его молить Господа о прощении. Потом он все понял и сказал, что внимательно следил за Хью и однажды догадался.
— Вам следовало бы в таком случае отказаться от защиты Хоббея. — Я с презрением посмотрел на него. — Однако вы не могли смириться с тем, что вас выставили дураком? Не смогли признать, что вас основательно надули?
— Ах ты, горбатый ханжа! — Дирик бросился на меня, размахивая жесткими костистыми кулаками и не обращая внимания на рыдающего рядом над своим сыном Николаса. Но в следующий миг он оказался распростертым на лужайке. Мой клерк наклонился над ним.
— Вот что, самовлюбленный говнюк, — проговорил он. — Твое дело швах. Так что заткни свой лживый рот, иначе получишь ту самую трепку, о которой все эти дни я мог только мечтать!
Винсент лежал на спине, побагровевший и задыхающийся. Я посмотрел на старшего Хоббея, все еще склонявшимся над Дэвидом: он даже не оглянулся.
— Бедный мой сын! — горько произнес он. — Бедный мой сын…
Цирюльник явился без особого промедления. С помощью Фальстоу он внес Дэвида внутрь, а Хоббей и слуги последовали за ними. С ними же ушел и Дирик. Мы с Бараком остались в большом зале. Я попросил одного из слуг сообщить Винсенту о том, что я хочу как можно скорее поговорить с ним. Мы сидели за столом, ожидая — молчаливые и потрясенные.
— Куда, по-твоему, может направиться Эмма? — спросил мой помощник.
— Я думаю — в Портсмут, чтобы попытаться поступить в армию, — предположил я. — На мой взгляд, помоги нам господи, она может решить закончить свои дни в ореоле воинской славы.
— Это она убила Абигайль?
Я покачал головой:
— Думаю, сегодня она впервые потеряла власть над собой. Нет, это был кто-то другой.
— И надо же мне было сказать так громко… — сокрушенно вздохнул Джек.
Звук шагов заставил нас оглянуться. Глаза приближавшегося к нам Фальстоу горели ненавистью.
— Мастер Хоббей хочет поговорить с вами, — сообщил он.
Я согласно кивнул:
— Пошли, Барак.
Мне нужен был свидетель при разговоре.
Следом за управляющим мы вошли в кабинет Николаса. Тот мешком осел в своем кресле, его узкое лицо посерело, и он невидящими глазами смотрел на песочные часы. Дирик сидел возле него в кресле. Амброуз выжидал у окна, и Винсент обратился ко мне:
— Мастер Хоббей хочет поговорить с вами, делая это вопреки моему совету…
— Ваш совет, — тихим голосом произнес хозяин дома. — И куда привел меня этот ваш совет с того самого дня, когда вы сказали мне, что опека над детьми окупит себя?
Он посмотрел на меня глубоко ввалившимися в череп глазами:
— Дэвид будет жить. Цирюльник вынул стрелу. Однако, по его мнению, она задела позвоночник. Дэвид не сможет владеть ногами как надо. Нам нужно послать за врачом. — Голос его на мгновение пресекся. — Мой бедный мальчик, на какую жестокую стезю поставил я тебя в этом мире! Непосильную для тебя…
Потом он снова поднял на меня глаза:
— Не вы моя немезида, мастер Шардлейк. А я сам. Я навлек на себя разрушение собственной семьи. — Он закрыл глаза. — Винсент сказал мне, что вы знаете о нашем поступке.
— Да, — ответил я осторожно. — Я только сегодня утром догадался об этом.
— Мы сказали всем, что на стрельбище произошла случайность… несчастье. Что Хью испугался содеянного и убежал. Думаю, люди поверят нам. — Хоббей-старший сделал паузу. — Если только вы не расскажете им ничего другого.
— Кстати, это Дэвид стрелял в нас с Бараком в тот день, не правда ли? — спросил я вместо ответа. — И я думаю, что это он следил за мной в ночь моего приезда.
— Думаю, что это так, — уже спокойным тоном ответил мой собеседник.
— A кто убил его мать?
Хоббей склонил голову. Дирик поднял руку:
— Николас…
Хозяин дома посмотрел на нас обоих:
— Я опасался этого с самого начала. Дэвид… Дэвид начал видеть во всех вокруг себя врагов. За исключением меня и Эммы, которых он… которых он любил. Он не раз говорил мне, что перестреляет тех, кто попытается разоблачить нас. — Тон его стал совсем безрадостным. — Думаю, что тогда, в лесу, он пытался убить вас, но промахнулся. Он никогда не был таким хорошим стрелком, как Эмма.
— Иисусе! — охнул Барак.
— Вот почему я поддался на уговоры Фальстоу и Винсента выставить виновным Эттиса. Разум Дэвида… — Николас покачал головой. — Но теперь все закончено.
Поглядев на склянку песочных часов, он скорбно, с надломом улыбнулся:
— Вот и песок весь вытек, как я уже давным-давно опасался.