— Вы заставили Эмму подменить своего брата, потому что закон позволяет девушке вступать в наследство много раньше, чем юноше? — уточнил я у него.
— Шесть лет назад, покупая этот дом, я был преуспевающим купцом, вставшим на ноги человеком. — Хоббей с особой горечью произнес последние слова. — Но тут французы с испанцами запретили английскую торговлю. Я вложил в дело слишком много денег и сделал это очень не вовремя, мне грозило разорение. Когда умерли родители Хью и Эммы, я увидел возможность попользоваться лесами этих детей. По восьмидесяти фунтов в год в течение каждых восьми лет — этого мне было достаточно, чтобы выполнить свои обязательства перед кредиторами. Добиться опеки над Хью и Эммой было единственным выходом из ситуации. Друзья посоветовали мне обратиться к Винсенту.
Я повернулся к Дирику:
— Итак, вы с самого начала планировали ограбление детей.
— Так поступают многие, — нетерпеливо проговорил адвокат. — И таким образом нам удалось избавить семейство мастера Хоббея от нищеты. Кроме того, дети, у которых не было никаких родных, получили дом.
— A Дэвид — потенциальную жену. Вне зависимости от желания Эммы.
— Мы надеялись на то, что Эмма со временем полюбит Дэвида, — вздохнул Хоббей-старший. — Абигайль говорила, что воспитает из нее надежную и умную жену, в которой он нуждался. Она была права.
— А как насчет ее нужд и потребностей?! — спросил я с внезапным гневом. — В чем нуждалась эта сиротка?
— Послушайте, — проговорил Дирик. — Забудем о столь любимых вами нравоучениях! Вопрос состоит в том, что будет теперь!
— Да, что будет с Эммой? И Дэвидом? — пробормотал Николас.
— Во-первых, я хочу знать все, — ответил я. — Все целиком. Что произошло, кто в чем участвовал… Итак, Дирик добыл вам опеку над детьми, и вы попытались уговорить Эмму выйти замуж за Дэвида. Надо думать, Хью и Майкл Кафхилл не советовали ей соглашаться.
— Да, не советовали, — подтвердил хозяин дома.
— И тут все пошло наперекосяк, правильно? Хью умер. Земли его отошли к Эмме. Которая, не выходя замуж за Дэвида, унаследовала бы свои земли в четырнадцать, а не в двадцать один год.
— Мы были в панике, нас ожидало банкротство, — объяснил Хоббей. — После смерти Хью мы просили и умоляли Эмму выйти замуж за Дэвида, но она наотрез отказалась. Сказала, что обратится в Сиротский суд и выставит Дэвида неспособным к браку из-за его падучей. Конечно, мы понимали, что в одиночку она не сумеет этого сделать. — Он склонил голову. — И тогда… тогда моей жене пришла мысль подменить Хью Эммой.
— И Эмма согласилась?
— Согласилась, причем слишком быстро. Меня до сих пор удивляет, почему она настолько невзлюбила моего сына, но это действительно так. На самом деле нам с Абигайль пришлось уговаривать не ее, а Дэвида, чтобы тот согласился с нашими планами.
— И тогда вы избавились от Майкла Кафхилла и перебрались сюда. Где никто не видел раньше обоих детей.
— Да. И только тут мы поняли, что сами себя загнали в ловушку. Всех четверых: меня, Дэвида, Абигайль и Эмму. Если бы правда вышла наружу, нас ждали бы крупные неприятности. Кроме нас, об этом знал только Фальстоу. — Николас посмотрел на управителя. — Он всегда так хорошо все организовывал, заранее предвидел трудности… A Эмма ушла в себя, погрузилась в книги и стрельбу из лука.
— Которой она уже занималась с Майклом.
— Да, и с прочими учителями. Мы не позволяли им задерживаться у нас. Поначалу их нетрудно было обмануть, но Эмма взрослела, и это становилось сложнее. Мы… мы стали опасаться ее. Она никогда не позволяла нам понять, что происходит у нее в голове. Эмма настолько хорошо изображала своего брата, что я подчас на какое-то время начинал думать о ней, как о Хью, что несколько успокаивало мою совесть. А вот Абигайль никогда не позволяла себе такого — если я в ее присутствии называл девушку Хью, она всегда начинала кричать и браниться. Тем не менее разоблачение предельно страшило мою жену. И когда вы здесь появились, оставалось всего три года до того момента, когда Эмма в качестве своего брата могла обратиться в суд и затребовать назад свои земли. Не представляю, что могло бы тогда случиться …
И я тоже, подумалось мне. Эмма воистину сделалась непредсказуемой…
Хоббей же продолжил:
— С течением лет обман сделался тяжким бременем для всех нас. Но в особенности для Абигайль. Ей приходилось учить Эмму справляться с ежемесячным женским проклятием, а также кроить и шить подушечки, скрывающие грудь. Но все это только заставляло девушку ненавидеть ее… и постепенно все мы начали винить Абигайль, поскольку идея подмены принадлежала ей. В особенности, Дэвид. Это было несправедливо, ведь мы пошли на это лишь для того, чтобы расплатиться с моими долгами. Но даже я сам начал винить ее… мою бедную жену.