— Я полагал, что между вами произошла драка и что в тот день он не намеревался делать ей предложение, а хотел просто переговорить с ее отцом.
— Нет-нет. Эту ложь он заготовил для своих родителей. — Рич приподнял бровь. — Уэст пылал страстью к этой девице. Пусть ее и нельзя было назвать красавицей. — Он помедлил. — Вижу, вам небезразличны мои слова. Быть может, вы также симпатизируете Эллен.
— Нет, не симпатизирую.
Квартирмейстер пожал плечами:
— Так вот, Филип не сомневался в том, что она не откажет ему, так как его положение в обществе будет для нее большим соблазном. Однако, вернувшись, он сказал мне, что получил отказ: она не любит его. Он был в ярости от унижения. Разглагольствовал, как театральный демон. Слушая, как он распинается, я подталкивал его к выпивке, надеясь на то, что он предоставит мне шанс овладеть письмом, однако он то и дело запускал руку за пазуху, где оно находилось. Уэст не позволял себе забыть о нем. Только какой-нибудь драматический поворот мог бы отвлечь его внимание. В итоге он решил вернуться в Петуорт. Но едва мы выехали на дорогу, мне выпала вторая удачная карта. В лице самой Эллен Феттиплейс.
В шатре было тепло, но мне вдруг стало зябко. Залетевший внутрь сквозь какую-то щель мотылек принялся порхать вокруг свечей. Я вспомнил, как Дирик в Хойленде прихлопнул другого мотылька. Рич же не обратил на эту бабочку никакого внимания.
— Что представляет для вас эта женщина? — спросил он. — Вы уверены в том, что ничего большего, чем очередное отбившееся от стада и заблудившееся создание?
— Нет, — с сожалением ответил я. — Ничего большего.
Ричард жестко посмотрел на меня, и глаз его опять дернулся:
— Она много лет представляла для меня предмет беспокойства. Вы и в самом деле хотите, чтобы я продолжал?
— Да, сэр Ричард. Раз мы заключаем сделку, я хочу знать все, что случилось с Эллен… A также с ее отцом и его работником.
— Вы понимаете, что я могу отрицать сам факт нашего разговора? Свидетелей нет.
— Конечно.
Нахмурившись, он продолжил отрывистым тоном:
— Девица заметила, что мы едем навстречу ей, и остановилась. Должно быть, ее испугало лицо Уэста. И тогда я сказал ему: возьми ее, вокруг никого нет. Филип ответил с божбой, что охотно сделает это. Он был слишком пьян, чтобы думать о последствиях. Мне пришлось помочь ему отстегнуть меч — как джентльмены, мы были при оружии — а затем помочь ему слезть с коня. Я думал, что девица убежит, однако она стояла как вкопанная и с открытым ртом дожидалась, пока мы подбежим и схватим ее. Уэст полез к себе в штаны. Я помог ему разложить девчонку, a когда он оказался на ней, забрал письмо. Он этого не заметил, потому что уже был в ней, а она отбивалась и царапалась. Я был удивлен уже тем, что Филип сумел проделать это, так как он был очень пьян. Я взял письмо и бежал. К несчастью, мне пришлось оставить коня.
— Но что, если бы она заговорила?
— Я собирался сказать, что она была не в себе и что я пытался остановить Уэста и побежал за помощью. Но потом понял, что не могу этого сделать. — Рич задумался и не сразу продолжил: — Кроме того, я был готов рискнуть, чтобы заслужить покровительство королевы.
Я нахмурился:
— Однако вас возвысил Томас Кромвель, враг Екатерины Арагонской.
— O, Кромвель заметил, что я могу оказаться полезным!
— Прошу, продолжайте, сэр Ричард, — кивнул я. Собеседник одарил меня долгим и холодным взглядом, и я поежился при мысли о том, что он готов был проделать со мной, если бы я не находился под покровительством королевы.
— Расставшись с Уэстом, я намеревался добраться до ближайшего городка и нанять лошадь. Однако я заблудился в этом лесу, и вскоре стало настолько темно, что я даже не видел, куда иду. Тут я услышал голос Филипа, ломившегося через подлесок, ругавшегося и выкрикивавшего мое имя. Он обнаружил пропажу письма. При этом, будучи местным уроженцем, он хорошо знал окрестные леса. Я сумел отстать от него, после чего увидел впереди свет и пошел туда. Я надеялся выйти к гостинице или к чьему-то дому, где я мог бы найти укрытие. — На лицо Рича набежала тень, и я понял, что в ту ночь ему было страшно остаться в лесу одному.