Взявшись за лестницу, я посмотрел на Эмму. Она снова замерла на мгновение, однако, бросив на меня свирепый взгляд, последовала за мной.
Я неторопливо спустился вниз, стараясь забыть про боль в плечах и руках. На нижней палубе, как и прежде, стояли стрелки с пищалями, расставив ноги возле своих амбразур, а по обе стороны от лестницы замерли наготове рядом с двумя длинными пушками два артиллерийских расчета. Через широкую дверь, выходившую на трап над сетью, я видел, что мы по-прежнему мчимся к галеям. По обе стороны двери стояли два моряка, также смотревшие вперед. И тут «Мэри-Роз» начала поворот. Левый борт наклонился, сбросив меня с лестницы на палубу. Ударившись плечом, я вскрикнул от боли. Соседние матросы оглянулись. Корабль еще сильнее накренился, а потом выпрямился.
Я попытался подняться. Руку мою пронзила боль, однако я все-таки умудрился встать на ноги. Эмма замерла на месте, глядя на меня. Я проговорил:
— Не смогу спуститься по лестнице.
— Нам было сказано спуститься под ют, — отозвалась мисс Кертис.
— Идите. Я не могу этого сделать.
На лице девушки впервые появилось смущенное, нерешительное выражение. Сойдя с лестницы, она остановилась возле меня. Корабль все еще поворачивался, и некоторые из стрелков-пищальников держались одной рукой за борт. Посмотрев вперед, я понял, что «Мэри-Роз» намеревается повернуться к галеям бортом и обрушить на них всю мощь своих пушек. Ощутив головокружение, я осел на пол. Эмма посмотрела на свою порванную рубашку. Каменное сердце все еще раскачивалось на шнурке у нее на шее. Трудно было поверить, что передо мной девушка, а не юноша. Запахнув на груди ворот, она села возле меня.
— Боитесь, мастер Шардлейк? — спросила мисс Кертис холодным тоном.
— Ликон прав, — возразил я. — Смерти боятся все.
Эмма отрывисто усмехнулась:
— Лучше умереть в бою, чем на виселице.
Теперь голос ее показался мне заметно более высоким. Стало быть, и его ей приходилось держать под контролем все эти годы.
— Дэвид жив, но тяжело ранен, — сообщил я ей.
Опустив голову, девушка негромко произнесла:
— Я не хотела убивать его. Я была готова убить вас с Бараком, но не сумела этого сделать.
— Я это понял.
Не ответив, лучница склонила голову. Я посмотрел вперед. Четыре галеи оказались теперь совсем рядом, и я заметил, что борта их были усыпаны золотыми изображениями герба Франции. Сохраняя свое квадратное расположение, они медленно поворачивались, обращая свои орудия к «Мэри-Роз». Я сказал настолько спокойным тоном, насколько это могло позволить мне колотящееся сердце:
— Она близко.
— Пусть ее, — ответила Эмма, не поднимая глаз.
— Если мы сумеем выбраться отсюда, Хоббей передаст мне опеку над вами. Так что решать свою судьбу вы будете сами, — объявил я ей.
Она снова оделила меня жестким взглядом:
— Если мы выживем, я найду себе другую роту. Может, надо будет сражаться со скоттами.
— Я рисковал всем, чтобы попытаться спасти вас.
— Почему? И зачем? Я не хотела…
— Чтобы предоставить вам шанс… выбор…
Внезапный грохот заставил меня умолкнуть. Темно-серое облако накрыло нос ближайшей к нам галеи. Секунд на двадцать настала странная тишина, а потом одни из моряков пробормотал:
— Совсем рядом пролетело.
Тут снизу донесся крик:
— Огонь!
За ним последовал грохот, сильнее которого мне не приводилось слышать за всю жизнь: его произвели все пушки правого борта «Мэри-Роз», неровной чередой выстрелившие по галеям. Сотрясение прошло по моим ногам, заставляя содрогаться сами кости и производя жуткое давление на уши. Палуба дрогнула и заскрипела. Я посмотрел на Эмму: она глядела вверх, и глаза ее пылали волнением.
Когда дым рассеялся, я увидел, что галеи остались невредимыми. Наше судно начало резкий и крутой поворот налево. Затрещали под ветром паруса, а из двери дохнул сильный порыв ветра.
— Слишком быстро, — заметил один из моряков.
Корабль повалился на правый борт. Я думал, что все произойдет так же, как и при предыдущем маневре и он выровняется, однако палуба кренилась все больше и больше. Солдаты на левом борту, поднимавшемся все выше по мере того, как опускался правый борт, цеплялись за края амбразур: оружие их скользило вниз и ударялось в борта. Глянув через дверь, я увидел, как в сеть оснастки свалился с главной мачты моряк, а потом в море градом посыпались с поручней ручные пищали. До моего слуха донеслись из-под сети на верхней палубе треск и вопли, когда все, что не было закреплено, поехало вниз. На все это ушли считаные секунды, однако время словно бы растянулось в моем восприятии, выхватывая страшные подробности одну за другой. Все солдаты на нашей палубе вместе с оружием падали вниз, ударяясь в правый борт. Длинная пушка на левом борту также начала высвобождаться из своего крепления.