К тому времени я уже согласился со своим помощником в том, что не надо ничего рассказывать здесь о нашем пребывании на борту «Мэри-Роз». Не было никакого смысла делать это.
— Лужайка начинает приобретать запущенный вид, — заметил я.
— Половина слуг разбежалась, — буркнул Винсент. — Ушла даже старая карга Урсула, потому что дом, видите ли, проклят. Все бросились в деревню заискивать перед Эттисом. Кстати, его выпустили из тюрьмы. Мастер Хоббей сдержал свое слово.
— А где сейчас мастер Николас?
— В своем кабинете. Он почти не выходит из него, если только не находится возле сына.
— А как себя чувствует Дэвид?
— Выздоравливает, но говорят, что впредь он не сможет толком ходить. И лишь одному Богу ведомо, что происходит в его голове. Боюсь, он может выложить всю историю, — добавил Дирик обидчивым тоном. — Парня следует поместить в такое место, где его можно будет держать под присмотром.
Я покосился на него. Слова коллеги напомнили мне о том, как Уэст и Рич защищали себя после изнасилования Эллен. Но с Дэвидом, подумал я, ничего подобного не случится, я позабочусь об этом.
Николас Хоббей сидел за своим столом. Едва войдя в кабинет, я сразу увидел, что печальную пустоту, пребывавшую на его лице после смерти Абигайль, сменило отчаянное рвение. Я заметил, что он похудел.
— Эмма! Вы привезли известия о ней? Мы так ждали… — В его голосе появилась старческая раздражительность.
— Нас задержали в Портсмуте. Там начались бои… — начал объяснять я.
— Да. Сюда пришло известие о гибели «Мэри-Роз». Но, сэр, Эмма…
Я глубоко вздохнул:
— Я нашел ее, но она снова убежала. Она оставила Портсмут, и я не знаю, где она находится сейчас.
На лице хозяина дома появилось уныние:
— Она, как и прежде… изображает своего брата?
— Полагаю, что она продолжает этот маскарад. Живет так, как привыкла за последние годы.
— Эмма не продержится долго на дороге. Она не взяла с собой денег, — вмешался в разговор Дирик.
— Возможно, что она попытается вступить в другую роту, — добавил я.
Хоббей застонал:
— Она спит в зеленых изгородях, крадет пропитание в садах…
Висент же добавил сердитым голосом:
— Ее в любой день могут поймать и разоблачить.
— Эмма умна, — возразил я. — Она скоро поймет, что не способна прокормить себя, что может попасться. Думаю, что по крайней мере, существует шанс на то, что она может найти меня.
— В Лондоне? — уточнил Николас.
— Я сказал ей, что беру на себя опеку над ней и что предоставлю ей возможность самостоятельно решить, что дальше делать со своей жизнью.
— Тогда будем молить Бога о том, чтобы она пришла к вам, — вздохнул Хоббей. — Я и сам намереваюсь перебраться в Лондон, продать это безрадостное поместье и купить небольшой домик где-нибудь в тихом уголке. Дэвиду в городе будет легче, и там мне удастся найти помощь для его болезни.
— Он болен, это точно, — подчеркнув слово «болен», произнес Дирик.
— По-вашему, я не знаю этого? — огрызнулся Хоббей, поворачиваясь ко мне. — За этот дом и леса я получу хорошие деньги. Сэр Люк Корембек уже выражал заинтересованность, — он обратился к своему адвокату с долей прежней уверенности: — Выговорите хорошую цену, Винсент. Я оставляю переговоры на вас. Все, что мы получим, пойдет нам с Дэвидом на прожитие на все будущие годы, как только… как только мы расплатимся с моими прошлыми долгами. Мастер Шардлейк, вы сохраните долю Эммы, если она не вернется к тому времени, когда Хойленд будет продан?
— Сохраню.
— Мы получили бы больше, если бы располагали лесом деревни, — пробурчал Дирик.
— Что ж, мы им не располагаем, — отозвался Николас. — Уезжайте завтра, Винсент, ведите переговоры из Лондона. Меня уже тошнит от вас, — добавил он. Лицо его адвоката помрачнело, а Хоббей повернулся ко мне: — Мастер Шардлейк, я хочу, чтобы вы, если не возражаете, посетили Дэвида. И уверили его в том, что не намереваетесь рассказывать кому бы то ни было о том, что случилось с его матерью.
Мне оставалось только кивнуть в знак согласия. Я и прежде ощущал необходимость сохранить эту историю в тайне, и мне нужно было лично увидеть, как себя чувствует Дэвид.
Мы с Хоббеем поднимались по лестнице. Он ступал неторопливо, опираясь на поручень, и внезапно заговорил:
— Прежде чем мы окажемся у Дэвида, мастер Шардлейк, я хочу кое о чем спросить вас.
— Да? — повернулся я к нему.
— Я надеюсь, что вы правы и что Эмма действительно придет к вам в Лондоне. Однако, если ее разоблачат, как, по-вашему, расскажет ли она… — пошатнувшись, Николас вцепился в поручень… — расскажет ли она о том, что Дэвид убил свою мать? Я думаю, она догадалась об этом.