— Что случилось?
Тамасин бросила яростный взгляд на супруга:
— Вернулся к нам этот офицер. И дураку Джеку хватило ума записаться в армию!
— Что? Но ведь они берут неженатых!
— Это потому, что Джек вел себя вызывающе, — объяснила молодая женщина. — И позволил себе сцепиться с ним. Джек считает, что может поступать, как ему заблагорассудится. Ему все кажется, что он по-прежнему любимый слуга Томаса Кромвеля, а не клерк-юрист.
Барак дернулся:
— Тамми…
— Я тебе не Тамми! Сэр, не поможете ли вы нам? Ему велено через три дня явиться к Чипсайдскому кресту и принять присягу.
— Так прямо и присягу? Без смотра боевой подготовки?
Мой помощник повернулся ко мне:
— Он сказал, что видит меня насквозь… что, мол, я крепок и способен выносить превратности непогоды. И он не захотел выслушивать никакие аргументы, сразу начал орать. Сказал, что я признан годным и все такое. — Он вздохнул. — Тамми права, это потому, что я повел себя нагло.
— Вербовщики должны выбирать лучших людей вне зависимости от собственной приязни или неприязни, — вздохнул я. — Как его звали?
— Гудрик.
— Хорошо, завтра схожу к олдермену Карверу. — Я строго посмотрел на Барака. — Офицер, возможно, потребует возмещения ущерба, нанесенного его чести, ты же понимаешь.
— Мы тут скопили немного денег, — проговорил Джек негромко.
— Да, скопили! — взвилась Тамасин. — Для ребенка!
Глаза ее наполнились слезами.
Барак пожал плечами:
— Тем не менее их с тем же успехом можно потратить прямо сейчас. Деньги обесцениваются с каждым днем. Ох, смерть господня, Тамми, не стоит снова заливаться соплями!
Я думал, что жена прикрикнет на него, однако она только вздохнула и негромко проговорила:
— Джек, мне бы хотелось, чтобы ты смирился со своим положением в жизни и жил спокойно. Ну почему ты всегда должен ссориться с людьми? Почему ты не можешь жить в мире?
— Прости меня, — ответил ее супруг смиренным тоном. — Мне следовало заранее подумать о последствиях. Но все будет в порядке, мастер Шардлейк сумеет спасти нас.
Закрыв глаза, женщина произнесла:
— Как же я устала, оставьте меня в покое!
— Джек, — торопливо произнес я, — давай-ка выйдем и поговорим о деле. У меня есть кое-какие интересные новости. И я знаю, где нас могут накормить пирогом…
Барак застыл в нерешительности, однако я видел, что Тамасин лучше какое-то время побыть одной.
Оказавшись за дверью, помощник покачал головой:
— Ну и буря была!
— Ну да. Градины в Вестминстере лежали на земле сплошным слоем.
Джек кивнул в сторону своего дома:
— Я не про то.
Я усмехнулся:
— Она права. Ты неисправим.
Мы отправились в находящуюся возле Ньюгейтской тюрьмы таверну, любимую студентами-юристами и ищущими работу солиситорами. В ней было уже полно народа. Компания из нескольких студентов и полудюжины учеников сидела вокруг большого стола. Классовые различия, отметил я, каким-то образом размывались среди молодых людей призывного возраста. Все они были уже основательно навеселе и распевали песню, сделавшуюся популярной после того, как мы разбили скоттов при Солуэй-мосс три года назад:
— Король Джейми, Джимми, Джоки мой Джо! Ты вызвал на бой нашего короля, напрасно, хей-хо…
Ну, а теперь скотты явным образом готовились навалиться на нас, подумал я, подкрепленные тысячной французской ратью. Впрочем, этому едва ли стоило удивляться после того, как наш король целых три года рыцарственно воевал с их королевой Марией, едва вышедшей из колыбели. Приглядевшись к компании, я заметил среди нее человека постарше и узнал покрытое шрамами лицо и повязку на глазу моего собственного домоправителя. Побагровевший Колдайрон распевал во всю глотку. Я вспомнил, что сегодня у него как раз свободный вечер.
— Сходи к решетке и принеси мне пиво и пирог, — сказал я Бараку, кивнув в сторону стойки, отделенной от таверны перегородкой.
Мой спутник возвратился с двумя кружками пива и двумя пирогами с бараниной. Тяжело опустившись на скамью, он посмотрел на меня виноватыми глазами:
— Прости меня.
— Тамасин очень взволнована.
— Она права, я это знаю. Мне не стоило раздражать эту задницу в мундире. Солдаты у нас такие обидчивые. Ты уже слышал? Отряд немецких наемников сегодня утром устроил бунт в Излингтоне. Хотели получить побольше денег перед выступлением в Шотландию.