— А что ей может грозить? — Я покачал головой. — Я намеревался уволить его, но хотелось бы знать, возможно ли как-то сохранить здесь эту девушку.
— Боюсь, что она полностью зависит от отца.
Я вздохнул:
— Ну, мне пора идти. Чтобы попытаться избавить Барака от той самой солдатской жизни, которой бахвалится мой эконом.
После грозы было прохладно. День начинался синими небесами. Шагая по улице, я размышлял о том, что мне удалось выяснить в отношении Эллен. Как и подобает доброму адвокату, я обдумывал вопросы, связанные с организацией и властью. Некое соглашение было заключено со смотрителем, управлявшим Бедламом в 1526 году, и оно до сих пор выполнялось. Но кем? Не знаю почему, но я понимал, что должен спасти ее.
Я вновь шел по Чипсайду. Утро выдалось деловое и оживленное, повсюду слышны были гневные споры по поводу новой монеты. Парочка торговцев говорила, что град побил поля вокруг Лондона… словом, в этом году хлеб опять будет дорог.
Я повернул в сторону Ратуши и поднялся по лестнице в широкий вестибюль, по которому гуляло эхо шагов. Мастер Карвер ожидал меня во всем великолепии своего алого одеяния. Возле него, к моему удивлению, находился бородатый офицер с Линкольнс-инн-филдз в своем белом с красным мундире и мечом на поясе. Он бросил на меня мрачный взгляд.
— Доброе утро, сержант Шардлейк, — сердечно приветствовал меня Карвер. — С сожалением услышал, что у вашего клерка возникла проблема.
Затем он повернулся к солдату:
— Мастер Гудрик пожелал присутствовать при нашем разговоре, так как дело затрагивает лично его.
Густые брови офицера, выражая неудовольствие, сошлись на переносице.
— Ваш человек повел себя нагло, сэр, — сказал он. — Своим поведением он отрицал власть короля. У него нет лука, и он даже не заикнулся о том, что тренировался в стрельбе.
— Но это можно сказать об очень многих, — ответил я кротким тоном.
— Это не извинение. Констебль сообщил мне, что этот Барак родом из евреев. Потому-то он и не обнаруживает верности Англии, когда в нее вот-вот вторгнутся враги.
Вот оно как, пошла старая история! Я заставил себя улыбнуться:
— Барак иногда бывает малость непочтительным. Но он верный англичанин и много лет работал у лорда Кромвеля.
— Казненного за измену, — резко отпарировал Гудрик. — Работа на изменника не может быть причиной для того, чтобы этого человека освободили от военной службы.
Он задиристо посмотрел на меня.
Я попробовал еще раз:
— У него сейчас много забот. Его жена должна вот-вот родить, а первый ребенок у них появился на свет мертвым.
Олдермен Карвер с сочувствием кивнул:
— Как это прискорбно! Разве нет, мастер Гудрик?
Но тот не был растроган:
— Он щелкнул мне в лицо пальцами и велел валить из его дома, словно бы я обыкновенный чурбан и он может указывать мне, что и как. Из тех солдат, что я видел, многие не годны к службе, однако этот человек кажется мне здоровым и сильным. Из него получится копейщик.
— Ну, что ж, — промолвил я задумчиво, — однако не могли бы мы прийти к какому-нибудь соглашению?
— Да-да! — бодро подхватил Карвер. — Мастер Шардлейк много раз выступал в интересах Ратуши, и я могу поручиться за него. Кроме того, я видел этого Барака, ему уже за тридцать. Стар для службы. Если вы проявите снисхождение, я не сомневаюсь в том, что сержант Шардлейк охотно выразит свою благодарность. Сделает какой-нибудь вклад в вашу компанию, быть может…
Гудрик побагровел еще больше.
— Дело не в деньгах, — проговорил он строгим тоном, заставившим проходивших мимо торговцев остановиться и посмотреть на нас. — Этот человек вполне годен к службе, и его надлежит научить дисциплине и верности.
Олдермен прикусил губу и посмотрел на меня:
— Сержант Шардлейк, не могли бы мы переброситься парой слов, если мастер Гудрик позволит нам?
Офицер пожал плечами, и Карвер взял меня под руку и отвел в угол.
— Я допустил ошибку, — признался он. — Мне показалось, что его можно купить. Однако Гудрик — человек норовистый и в данном случае закусил удила. Слишком много лет занимался муштрой…
— То есть?
— Он был младшим офицером, занимавшимся строевой подготовкой и дисциплиной. Ушел из армии, но подался в ополчение. Прежде был всего лишь караульным и ревностно относится к власти, возвращенной ему войной. Искренне считает, что Барак опозорил нашу армию.