Итак, он проводил собственное расследование. И, возможно, платил за информацию в Сиротском суде — вероятно, самому Миллингу.
— Любые издержки будут оплачены согласно закону, — проговорил я то же самое, что уже вынужден был сказать Ричарду Ричу. Надо будет не забыть написать Уорнеру о том, что ему придется найти внушительный источник, способный возместить расходы мистрис Кафхилл. — В том случае, если мы проиграем, конечно.
— Проиграете! — расхохотался Дирик, бросив косой взгляд на Фиверйира, поднявшего взгляд от бумаг и улыбнувшегося. Я открыл свой ранец.
— Вам придется просмотреть эти показания, брат. Данные мистрис Кафхилл и викарием прихода семьи Кертисов. — Я передал ему бумаги, и мой коллега прочитал их, время от времени морща нос. После, пожав плечами, он передал показания помощнику.
— И это все, чем вы располагаете, сэр? — развел он руками. — Не имеющими существенного значения сплетнями? Этот ваш Кафхилл, прежде чем повеситься, выдвинул серьезные обвинения против моего клиента. Хотя ни сам он, ни эти показания… — чтобы подчеркнуть значение своих слов, юрист наклонился вперед над столом, — не дают понять, в чем, собственно говоря, состоят обвинения.
Он был совершенно прав, и именно в этом заключалась наша наибольшая слабость.
— Майкл Кафхилл сделал серьезное утверждение… — начал было я.
— В общих словах, не конкретное.
— На мой взгляд, достаточное для того, чтобы суд мог посчитать его необходимым для дополнительного расследования. Вспомните девиз Суда по делам опеки. «Помощник опекаемым, сиротам и вдовам».
Дирик поднял брови:
— И из чего, сэр, составится это расследование? Из показаний?
— Возможно.
— И кого же мы пошлем получать их? В такую даль, в Хэмпшир! И за какие деньги? Так можно разорить любую бывшую служанку. — Голос Винеснта гневно возвысился. Он нахмурился, словно бы снова овладевая собой… или стараясь произвести подобное впечатление. И тут меня осенило: все, что этот человек говорил и делал вместе со своим помощником, было представлением! Впрочем, весьма искусным.
— На поездку уйдет несколько дней, — сказал я. — Платить придется вашему клиенту, если он проиграет. Но вы считаете, что этого не случится. A моя клиентка имеет собственный дом.
— Должно быть, так она называет какую-нибудь хибару около Боен?
— Не следует порочить чужого клиента, брат мой, — строгим тоном проговорил я. Дирик склонил голову, и я повторил: — Не надо этого делать, брат. — Мне было больно говорить, поскольку я перенапряг горло, так что я сделал паузу, а потом продолжил: — Однако я не вижу никаких показаний вашего клиента. Мастер Хоббей сейчас находится в Лондоне?
— Нет, брат Шардлейк. Мастер Хоббей — джентльмен, и у него много дел в Хэмпшире. Кроме того, ему не о чем давать показания… нет никаких обвинений, достойных его ответа.
— Там, где речь идет о ребенке, проверки достойны любые подозрения.
«Итак, Хоббея нет в Лондоне, — подумал я. — И он не мог приказать этим людям напасть на меня».
— О ребенке! — воскликнул мой оппонент. — Хью Кертису уже восемнадцать лет. Сильный и крепкий парень: я видел его, когда посещал своего клиента по делам. И вполне ухоженный, должен добавить.
— Но по-прежнему несовершеннолетний. И находящийся во власти и под контролем… — Болезненный спазм сдавил мне горло и заставил меня умолкнуть. Охнув, я прижал руки к шее.
— Вот видишь, Сэм, — обратился Дирик к Фиверйиру. — У брата Шардлейка слова застревают в горле.
Кляня себя за слабость, я ожег коллегу яростным взором. И внезапно заметил в его глазах гнев, даже ярость, под стать моей собственной. Итак, это не спектакль…
— Понимаю, что ответить вам особо нечем, сержант Шардлейк, — продолжил Винсент. — Но благодарю за полученные показания, хотя они и представлены с опозданием, и я не премину упомянуть об этом в понедельник…
— Насколько я понимаю, владение мастера Кертиса, в основном, занимают леса.
— С ними обращаются должным образом. Вы видели бумаги.
— Но не видел счетов.
— Они хранятся у феодария в Хэмпшире. Возможно, вы не знакомы с практикой Опекунского суда, брат, однако так здесь принято.
— А скажите, брат Дирик, планируется ли брак Хью Кертиса?
— Нет. — Мой собеседник склонил голову и улыбнулся. — Расследовать здесь и вправду нечего, брат Шардлейк.
— Обвинение должно быть рассмотрено, и, думаю, суд согласится со мной. — Слова выходили из моего горла с хрипом и свистом.