Паулит откинулся назад:
— А теперь я назначу следующее слушание, скажем, ровно через четыре недели после сего дня, дабы завершить это дело. Возможно, к этому времени я и сам успею вернуться, ведь тогда мы уже прогоним французов, так ведь, а?
Гервасий рассмеялся шутке, и голова его заходила ходуном над пером. Сэр Вильям отреагировал холодной, как зима, улыбкой:
— В противном случае слушание проведет мой заместитель.
Мой оппонент снова поднялся:
— Мастер, если нам с сержантом Шардлейком придется ехать вдвоем, издержки окажутся высоки. Я должен просить полного возмещения затрат мастера Хоббея в том случае, если, а точнее, когда эти обвинения окажутся беспочвенными.
— Если они окажутся беспочвенными, то расходы будут возмещены, мастер Дирик, я позабочусь об этом. — Судья повернулся к Бесс: — Обладаете ли вы соответствующими средствами, мадам, чтобы оплатить достаточно внушительные расходы?
Мистрис Кафхилл поднялась со своего места:
— Я готова оплатить их, сэр.
Паулит смерил ее долгим и жестким взглядом. Он вполне мог понимать, что деньги будут предоставлены королевой. Я надеялся, что Уорнер сумеет провести разумный платеж через казну ее величества. Председатель повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.
— Хорошо бы, сержант Шардлейк, чтобы это утверждение не оказалось пустословным, — невозмутимо проговорил он, — иначе вас ожидает дурная слава в зале этого суда.
Затем он вновь повернулся к Миллингу:
— Пишите приказ.
Кивнув, клерк взял чистый листок бумаги и начал писать. До сих пор он ни разу не поглядел ни на одного из нас. Я подумал, не передавал ли он Винсенту информацию о моем участии в процессе и не мог ли тот натравить на меня парней с угла. Противник мой приводил свои бумаги в порядок резкими, выдававшими раздражение движениями.
Паулит заговорил снова:
— Мастер Дирик, мне хотелось бы сказать вам пару слов.
Он поднялся, и все присутствующие торопливо последовали его примеру. Вильям кивнул, отпуская нас. Защитник с отвращением посмотрел на меня и вышел следом за судьей.
Мы возвратились в вестибюль. Как только дверь закрылась, Бротон схватил меня за руку:
— Свет милосердия Господня просиял в этом суде! Увидев этого сурового судью, я подумал, что мы проиграли, однако вышло наоборот.
— Пока что мы добились только права продолжить расследование, — напомнил ему я.
— Но вы ведь найдете истину, я знаю это! Люди, которые гоняются за опеками. Люди без совести, льстящие себе накоплением новых и новых богатств, новых и новых почестей, забывая о Боге…
— Воистину так, — отозвался я, гадая о причине, заставившей Паулита отозвать Дирика в сторону. Тем временем ко мне подошла заметно побледневшая Бесс.
— Можно мне сесть? — спросила она.
— Конечно. Садитесь.
Я усадил ее на скамью.
— Итак, Майкл добился исполнения своего желания, — сказала она негромко. — Расследование состоится.
— Не сомневайтесь, я с пристрастием допрошу всех в Хэмпшире. — Я посмотрел на Барака, с задумчивой миной прислонившегося к стене. Стоявший возле него Фиверйир откинул со лба прядь жидких волос. Перспектива путешествия по-прежнему радовала его.
Мистрис Кафхилл тяжело вздохнула:
— Спасибо за все, что вы сделали, сэр.
Она посмотрела на меня. А потом протянула руки к затылку и что-то расстегнула. Открыв ладонь, женщина показала мне небольшое, прекрасной работы золотое распятие, после чего положила его на скамью между нами. Я посмотрел на фигуру Спасителя, изображенную во всех подробностях. Виден был даже крошечный терновый венец.
Бесс продолжила:
— Этот крест обнаружили на теле Майкла после его смерти. Он принадлежал прежде Эмме, а девочке подарила его ее бабушка, и она носила его в память о той старой женщине. После смерти Эммы и своего увольнения мой сын попросил у мистрис Хоббей какую-нибудь памятку о своей воспитаннице. Она дала ему этот крест… нетерпеливым движением, как сказал мой сын. Он никогда не снимал его. Не передадите ли вы его мальчику, Хью? Я не сомневаюсь в том, что в нынешней ситуации Майкл предпочел бы, чтобы этой вещицей владел именно он.
— Конечно, передам, — согласился я, вставая и забирая у нее крест.
— Молю, чтобы вы вырвали бедного ребенка из лап этого злодейского семейства! — вздохнула моя клиентка. — А знаете, за несколько недель до смерти мой сын вновь занялся стрельбой из лука. Думаю, что если бы он остался в живых, то поступил бы в ополчение.
— А вы не слышали, чтобы он опасался призыва? — спросил я.