Я выдержал его взгляд. Понятно было, что защитник блефует, что он никогда не посмеет вовлечь королеву в подобную историю. Наделив меня напоследок полным злобы взглядом, он повернулся к Сэмюелю:
— Ладно, пошли.
Мы с Бараком остались в вестибюле.
— Пойдем-ка и мы, — предложил я. — Нам есть о чем поговорить.
Глава 11
Я повел помощника в таверну.
— Это ты хорошо придумал, — проговорил он, — занести мое имя в приказ. Но перевесит ли он настойчивость Гудрика?
Его рука, державшая кружку пива, чуть подрагивала.
— Да. Это судебное распоряжение предписывает тебе лично сопровождать меня, — объяснил я ему. — Сэр Вильям Паулит обладает большей властью, чем какой-то свистун. Сходи сегодня еще раз в опеку, забери подписанное предписание и отнеси его Карверу в магистрат. Чтобы тот показал его Гудрику. A послезавтра нас здесь не будет.
— Гудрик узнает, что это — дело твоих рук.
— Он не сумеет ничего с этим поделать. Сам Паулит уезжает в Портсмут, а клеркам в Сиротском суде это дело не интересно. — Я с горечью улыбнулся. — Заработать на нем нельзя.
— Эта идея осенила себя прямо в суде?
— Да. И слава богу, что Дирик не стал возражать! — Я со всей серьезностью посмотрел на Джека. — Знаешь, я не хотел срывать тебя с места, однако другого способа обеспечить твою безопасность у меня нет. Надо будет сказать Уорнеру, что клерк мне больше не нужен, а вот присутствие крепкого слуги и телохранителя не помешает.
Барак тоже взглянул на меня:
— Тамасин ничего не знает о том, что на тебя нападали… об этом предупреждении со стороны подмастерьев.
— Тогда и не говори ей. Собственная безопасность заботит меня куда меньше, чем прежде. Дирик знает, что я пользуюсь покровительством королевы, и, вне сомнения, напишет об этом Хоббею в своем письме. Если опасность исходила от них, на новое нападение они не решатся. Впрочем, я все больше сомневаюсь, что именно они натравили на меня этих мальчишек. Дирик, конечно, не подарок, однако я сомневаюсь, что он решится пойти на нечто, способное доставить ему неприятности в зале суда.
— Внешность его мне совершенно не понравилась. Что ты о нем знаешь?
— Я порасспрашивал кое-кого из Линкольнс-инн. Он из Лондона, отец его был каким-то клерком. Хорошо сдал экзамены и решил специализироваться на земельных тяжбах и Сиротском суде. Странный человек… Выглядит так, словно, кроме нападения, других способов жизни не существует. Тем не менее, судя по его собственным словам, будет тосковать по жене и детям.
— Но кто, если не он, мог подучить этих мальчишек? И потом, самоубийство Майкла по-прежнему кажется мне подозрительным.
Я задумался на мгновение:
— Для сомнений в том, что он покончил с собой, нет никаких свидетельств. Мы имеем только пустую комнату.
— Надо думать, что, если бы эти парни действительно хотели, чтобы ты не путался под ногами, они могли бы убить тебя или покалечить.
— Да. — Я взглянул на своего помощника. — Когда мы поедем на юг, тебе не стоит искать неприятностей на свою голову. Этот человек, которого обещал мне Уорнер, вполне может проводить меня в тот город, где жила раньше Эллен.
— Тебя по-прежнему это интересует?
— Ну да.
Джек приподнял бровь и негромко сказал:
— Последнее слово должно принадлежать Тамасин. Ты зайдешь ко мне домой?
Через полчаса мы уже были в доме Барака, в маленькой гостиной. Хозяйка сидела напротив нас. За окном, над цветами в ее ухоженном цветочном саду жужжали пчелы.
— Тебе решать, Тамми, — проговорил мой помощник.
Его жена глубоко вздохнула:
— Ох, Джек, а ведь тебе всего только и нужно было поговорить с этим человеком вежливо…
— Тамми, я сожалею о своей несдержанности куда сильнее, чем умею сказать.
— При удаче, — проговорил я, — мы можем вернуться назад меньше чем за две недели. Как раз к родам.
Мистрис Барак посмотрела на своего мужа:
— Что ж, во всяком случае, я буду избавлена от твоей суеты.
Голос Тамасин прозвучал непринужденно, однако я видел, что она глотает слезы. Кроме того, я понимал, насколько супруги боятся того, что и этот ребенок снова родится мертвым, и как нуждаются они сейчас друг в друге. Однако лучшего плана у меня не было. Подойдя поближе, Джек взял женщину за руку.
— В нынешние времена путешествие окажется сложным, — заметила она.