Это было первое вежливое слово, которым они с Дириком удостоили нас.
Я поднялся по лестнице в тесную комнатушку, с облегчением стянул сапоги и смыл пыль с лица в тазике холодной воды. А потом спустился вниз, ощущая волчий голод. Просторная гостиная была полна возчиков, запивавших пивом похлебку за длинными столами. По большей части, они провели на дороге весь день, и потому в зале стоял крепкий запашок. В комнате было сумрачно, так как уже темнело, и на столах уже расставили свечи. Я заметил Барака, сидевшего в углу за небольшим столиком с кружкой пива, и присоединился к нему.
— Какая тебе досталась комната? — спросил он.
— Небольшая. С соломенным тюфяком.
— Что ж, во всяком случае, тебе не приходится делить ее с Фиверйиром. Едва мы закрыли дверь, как он стянул с себя сапоги, явив миру пару лодыжек, настолько тонких, что их постыдилась бы и курица, а затем преклонил колена и задрал задницу выше головы. Какое-то мгновение я уже не знал, что и думать, но тут он начал молиться и просить Бога сохранить нас в путешествии. — Джек грустно вздохнул. — Если бы я не обошелся так нагло с этой задницей Гудриком, то ночевал бы сегодня рядом с Тамасин, а не с ним.
— Когда мы доберемся до приората Хойленд, тебя разместят поудобнее.
Мой клерк сделал большой глоток.
— Любуйся-любуйся, — посоветовал я, понимая, что вид солдат напоминает ему о той участи, которой он едва избежал.
— Жду не дождусь возможности провести время в более приятном обществе, — едко проговорил Джек.
Появились Дирик и Фиверйир.
— Не разрешите ли присоединиться к вам, брат Шардлейк? — спросил мой коллега. — Другой хорошей компании здесь не найдешь.
Мы заказали еду, и нам принесли похлебку, которой угощались все присутствующие. Вкуса в ней не было никакого, а по жирной поверхности плавали противные с виду клочья хрящей. Мы ели в молчании. Появилась стайка девиц, одетых в платья с большим вырезом. Возницы принялись подзывать их и брякать кружками по столам, и вскоре девицы перебрались к ним на колени. Барак наблюдал за происходящим с интересом, Винсент с полным цинизма любопытством, а его помощник с неодобрением.
— Не нравится этот спектакль, так, Сэм? — поинтересовался Дирик с улыбкой.
— Нет, сэр, — покачал тот головой. — Но мне лучше подняться наверх. Я устал.
С этими словами Фиверйир неторопливо побрел прочь. Я заметил, что уголком глаза он приглядывает за девчонками. Винсент расхохотался.
— При всей своей праведности этот парень не прочь увидеть пару сисек, — проговорил он и вдруг добавил: — Впрочем, Сэм достаточно проницателен и умен, чтобы доказать, что обвинение против Хоббеев является истинной чушью, как то и должно быть.
Я осматривал комнату, не желая затевать препирательство. Один из возчиков уже зарылся лицом в грудь девицы. Затем мое внимание привлек офицер в белом солдатском плаще и с мечом у пояса. Он сидел у угла стола, согнувшись над грудой бумаг и явно не обращая внимания на шум. Я пригляделся внимательнее, поскольку обильная кудрявая светлая шевелюра и правильные черты лица этого человека показались мне знакомыми. Я толкнул Барака:
— Видишь вон того офицера… узнаешь его?
Мой помощник вгляделся в окружавший нас полумрак:
— Сержант Ликон? Не уверен, что это он… Он ведь уволился из армии?
— Ты прав, уволился. Но давай подойдем, посмотрим. Брат Дирик, простите нас, кажется, я узнал старого клиента.
— Какого-нибудь типа, которому вы помогли завладеть землями его лендлорда?
— Именно так.
Мы с Бараком принялись протискиваться между столиков. Заметив нас, солдат повернулся, и я понял, что перед нами действительно Джордж Ликон, молодой кентский сержант, с которым мы познакомились четыре года назад в Йорке. Тогда я допустил несправедливость в отношении Ликона, но сумел исправить ее, отсудив его родителям их собственную ферму, которую намеревался отобрать загребущий лендлорд. Джордж тогда только перевалил за третий десяток, но теперь у его глаз появились морщинки, и выглядел он десятью годами старше. Голубые широко поставленные глаза его стали более заметными на лице.
— Джордж? — позвал его я.
На лице моего старого знакомого появилась та самая широкая улыбка, которую я помнил:
— Мастер Шардлейк. И Джек Барак… — Он поднялся и поклонился. — Что вы делаете здесь? Святая дева, мы же виделись в последний раз три года назад!
— Едем в Хэмпшир по судебному делу. А ты вернулся в армию?
— Ага. В прошлом году меня хотели отправить во Францию. Им нужны были опытные вояки. А теперь еще больше — при угрозе вторжения. Веду сотню стрелков из Миддлсекса в Портсмут. Вы, наверно, видели их на лугу.