— A если на лесника нарветесь? — спросил Ликон.
К моему удивлению, заговорил Голубь, нервно выпаливая слова друг за другом:
— Бог создал леса и дичь для того, чтобы они служили человеку, сэр, а не для того, чтобы их огораживали те, у кого и так все есть, чтобы развлекаться на сытое брюхо!
Послышались новые одобрительные возгласы, и я впервые почувствовал в них вызов авторитету моего бывшего клиента. К месту событий приблизился побагровевший герольд Снодин.
— Бунтовщик! Ублюдок! — завопил он прямо в лицо Голубю, забрызгав его слюной.
— Пьяный старый хрен! — донесся до меня голос Угрюма. Несколько человек расхохотались, и Ликон обратил к ним гневный взор. Потупились многие, но не все. Некоторые отвечали упрямыми взглядами, скрестив руки на груди.
— Может, вы и правы! — громко произнес Джордж. — Я и сам сын бедного фермера, и потому у меня нет возможности разбираться с огораживателями земли! Но если вы убьете какую-нибудь дичь и встретите лесничего, то попадете на виселицу, солдаты вы или нет. Неплохая перспектива услышать такое о роте лучников! Обещаю, что, когда мы придем в Липхук, я устрою вам добрую трапезу, даже если для этого мне придется взять мастера казначея за ноги и вытрясти последний гроат из его дублета!
— А нельзя ли мне, капитан, помочь вам трясти его? — предложил Карсвелл. Как и накануне в деревне, его шутка вновь рассеяла напряженность, и люди расхохотались.
После еды почти все солдаты направились к плетню, огораживавшему охотничий парк, и демонстративно помочились на него. Подкрепившись хлебом и беконом, я направился к тому месту, где сидел Ликон. Он умело успокоил рассерженных солдат — трудно было узнать в этом спокойном человеке того издерганного страдальца, с которым я говорил вчера вечером.
— Ну, как вам и вашим друзьям дается верховая езда? — спросил он, позволяя мне заметить новую сдержанность в его тоне.
— С ушибами и потертостями, но другого ожидать и не приходилось, — ответил я.
— Мне кажется, что молодому клерку вашего коллеги малость не по себе.
— Фиверйир справится. Не сомневаюсь. — Я внимательно посмотрел на Джорджа, пытаясь понять, сожалеет ли он о своей вчерашней откровенности.
— Только что слышал, как пара людей заспорила о том, следует ли считать миски их собственными или королевскими, — проговорил я, чтобы затеять разговор.
— Да, некоторые из них пользуются своими собственными, но многим пришлось позаимствовать миски и ложки в хранилищах. В бедной семье будут рады и деревянной миске. То же самое относится к лукам: взять с собой собственный позволено только самым лучшим стрелкам, таким, как Ллевеллин. Большинство пользуются простыми, взятыми из королевского арсенала. Своего оружия нет у самых бедных, но за это им и платят меньше. Странно, не правда ли? — Капитан невесело улыбнулся.
К нам подошел Дирик. Кивнув Ликону, он обратился ко мне:
— Мастер Шардлейк, если вы не против, мне хотелось бы поговорить с вами с глазу на глаз.
Мы уселись рядом на обочине дороги. Все остальные уже успели загореть, и только лицо Винсента еще оставалось красным, а на одной его худой щеке над медного цвета щетиной шелушилась кожа. Он заговорил:
— Мастер Хоббей превратил часть земель приората в охотничий парк. Небольшой, конечно, но кишащий дичью. — Дирик снова жестко посмотрел на меня. — Свою первую охоту он проводит через десять дней. Приглашены многие местные джентльмены. Эта охота является важным событием для моего клиента.
— Надеюсь, к этому времени нас уже не будет в его поместье.
— Но если этого не случится, я рассчитываю на то, что вы не расскажете никому из местного общества о цели нашего визита.
— Как я уже говорил вам по поводу крестьян, брат Дирик, я не стремлюсь устраивать неприятности мастеру Хоббею. Однако я не стану принимать на себя никаких обязательств в отношении того, что мне можно говорить и делать.
— Я буду старательно наблюдать за вами, брат Шардлейк. — Мой оппонент внимательно смотрел на меня, его зеленовато-карие глаза так и буравили мои. — Мой клиент сумел высоко подняться: из торговцев шерстью он сделался сельским джентльменом. Возможно, однажды его станут называть сэром Николасом. Я не потерплю никакого вреда его интересам.
— Я хочу только одного: убедиться в том, что состояние и земли Хью Кертиса не претерпели никакого ущерба. Почему вы не хотите понять это?
— Значит, вы скоро убедитесь в этом.
— Тогда все будет в порядке, брат.
После недолгого молчания Дирик спросил: