— А большой это город?
— Нет. Маленький торговый городок. — Мужчина с любопытством посмотрел на меня. — А что вам понадобилось в Рольфсвуде? Там мало чего найдешь, после того как перестали работать с железом.
— Там обрабатывали железо?
— Да, так было раньше. На севере от города находится маленькая рудная жила. В Рольфсвуде была небольшая домница, но после того, как она сгорела, руду увозят на восток.
— Сгорела? — Я вспомнил лицо Эллен и ее слова: «Он горел! Бедняга, он весь был охвачен огнем!»
— Я был тогда еще молодым. Погибли владелец и его помощник. Это случилось лет двадцать назад.
— Произошел несчастный случай во время этого — как его там — литья?
Слуга смахнул с прилавка гроат и наклонился вперед:
— Нет. Это случилось летом, а старые домницы работают только зимой. А зачем вам это знать, сэр?
— Вы не помните имена погибших?
— Это случилось давно, однако я помню имя владельца: Феттиплейс.
Голова моя пошла кругом. Двадцать лет назад, то самое время, когда Эллен подверглась нападению и попала в Бедлам. Так что, помимо насилия, в Рольфсвуде произошло еще что-то. Погибли два человека. «Он горел!»
Сердце мое колотилось. Резко отвернувшись от прилавка, я обнаружил, что смотрю прямо на стоявшего за мной Фиверйира, сальные локоны которого свисали на обожженный солнцем лоб.
Сказались три дня раздражения, вызванного постоянными выпадами Дирика и кислой физиономией его помощника.
— Великий боже, клерк, — воскликнул я, — неужели вы подслушивали?!
У Сэма отвисла челюсть:
— Нет, сэр, я просто стоял за вами в очереди. Я пришел за пивом.
Я огляделся:
— А где Дирик? Вы шпионите за мной, клерк!
— Что вы, мастер Шардлейк! — с жаром заговорил Фиверйир, и адамово яблоко на его горле заходило вверх-вниз. — Мастер Дирик решил уснуть и выставил меня из комнаты, вот я и пришел сюда. Клянусь честью христианина, я слышал только то, что вы говорили этому человеку о сгоревшей домнице, вот и все!
Он был искренне возмущен. Я заметил, насколько усталым он казался, увидел темные круги у него под глазами.
— Простите меня, — сказал я уже спокойным голосом. — Мне не следовало кричать. Давайте сядем.
Сэм нерешительно последовал за мной к свободному месту на скамье.
— Раз я ошибся, приношу свои извинения, — проговорил я. — У меня есть еще одно дело в Сассексе, от другого клиента.
— Вы извиняетесь передо мной, сэр? — Молодой человек явно удивился. — Благодарю вас за это!
После недолгой паузы я проговорил:
— Путешествие оказалось труднее, чем я ожидал. Солдаты идут быстрым шагом.
Мой собеседник вновь замкнулся, и лицо его приобрело кислое и неодобрительное выражение:
— Мой мастер говорит, что они могли бы и не так спешить.
Хотелось бы мне знать, пользовался ли Дирик услугами Фиверйира для того, чтобы разведать наши планы перед слушанием! Возможно, он даже побывал в Опекунском суде и подкупил Миллинга. Я вспомнил про парней с угла, про мешок на моей голове и нейтральным тоном ответил:
— Ладно, посмотрим еще, что мы там найдем.
Потом, с любопытством посмотрев на Фиверйира, я поинтересовался:
— А вы давно работаете на мастера Дирика?
— Три года. Мой отец работал на кухне в Тампле, он послал меня в школу, а после выхлопотал мне место клерка. Мастер Дирик взял меня к себе и многому научил. Он хороший мастер.
Клерк вновь смотрел на меня этим своим полным осознания личной праведности взглядом.
— Итак, вы иногда работаете в суде по делам опеки, — продолжил я разговор.
— Да, сэр. — Недолго поколебавшись, Сэм добавил: — Вижу, что вы, подобно многим, считаете этот суд скверным местом.
Я кивнул.
— Возможно, это и так, но мой мастер ищет в нем только справедливости, как и во всех судах, в которых выступает.
— Не надо, Фиверйир. Адвокаты берутся за те дела, которые им предлагают, справедливы они или нет. — Я вспомнил свой разговор с леди Елизаветой.
Сэмюэль уверенно потряс головой:
— Мой мастер берется только за справедливые дела. Как наше с вами. Я — христианин, сэр, и я не смог бы работать у адвоката, который защищает плохих людей. — Он покраснел. — Я не хочу сказать, что так делаете вы, сэр, но в данном случае вы ошибаетесь.
Я не верил своим глазам. Как мог он верить тому, что Винсент Дирик, именно он, является исключительно поборником справедливости? Тем не менее это было очевидно.
— Хорошо, Фиверйир, теперь я должен вернуться в собственную гостиницу, чтобы чем-нибудь подкрепиться, — вздохнул я.