— Насколько я могу судить, мастер Шардлейк, вы лично знакомы с королевой?
— Да, действительно, я удостоен подобной чести, — по возможности осторожно признал я. — Мне довелось познакомиться с ее величеством еще в ту пору, когда она была леди Латимер.
Хоббей-старший развел руками и холодно улыбнулся:
— А я, увы, не удостоен покровительством высоких персон. Я возвысился только до того, чтобы стать сельским джентльменом.
— И вся честь за это принадлежит лично вам, сэр, — заявил Винсент. — Как и за этот прекрасный дом.
— Подобные небольшие религиозные заведения несложно перестроить в превосходную личную резиденцию. Единственным недостатком является то, что эта церковь служила приходской для жителей Хойленда, поэтому по воскресеньям нам приходится ездить в соседний приход.
— Как и всем местным деревенским олухам! — резко высказалась Абигайль.
— A положение в обществе заставляет нас делать это каждое воскресенье, — усталым тоном добавил ее супруг.
Нетрудно понять, подумал я, что семейство это религиозным не назовешь.
— Николас, а сколько монахинь жили здесь прежде? — спросил Дирик.
— Всего пять. Здесь находилось подворье аббатства Вервелл, расположенного на западе графства. В моем кабинете находится портрет предпоследней аббатисы, завтра я покажу его вам.
— Лицо ее почти целиком укрыто монашеским платом, — поежилась Абигайль.
— Сюда посылали непослушных монахинь, — рассказал Хоббей-младший. — Тех, кто позволял монахам снимать эти покрывала и так далее…
— Дэвид, фи, стыдно, — промолвил его отец, не слишком строго посмотрев на сына.
Хью негромко произнес:
— Иногда вечерами, сидя здесь, я как будто бы слышу слабые отголоски их молитв и псалмов. Так же, как все мы до сих пор ощущаем слабый запах ладана.
— Они не заслуживают сочувствия, — решительно возразил его опекун. — Они жили, как паразиты, на ренту от своей земли.
Как делаешь сейчас ты сам, подумал я.
— В наши дни они могли бы иметь недурной доход, — проговорил Винсент. — Цены на лес растут.
— Да. Сейчас — время продавать, пока идет война.
— Так что недурной доход будут давать и ваши земли с мастером Хью, — заметил я.
Подняв брови, мой оппонент повернулся ко мне:
— Мастер Хоббей отложил крупную сумму для Хью.
— Вы сможете посмотреть мои бухгалтерские книги, — добавил Николас.
— Благодарю вас, — ответил я нейтральным тоном, прекрасно понимая, что цифры в них могут оказаться не соответствующими действительности.
— До той поры, когда мне исполнится двадцать один год и я стану взрослым, — вновь негромко проговорил Хью, закончив свои слова коротким горьким смешком. Абигайль глубоко вздохнула. Женщина эта так взведена, что в любой момент может взорваться, подумалось мне.
Хоббей-старший пустил вино по кругу. Дирик прикрыл свой бокал ладонью.
— Спасибо, мне больше не надо, — заметил он, многозначительно посмотрев на меня. — Предпочитаю держать разум в трезвости.
— А что произошло с уехавшими отсюда монахинями? — вернулся я к прежней теме.
— Они получили хорошие пенсии, — сказал хозяин дома.
— Старая Урсула принадлежала к числу их служанок, — проговорила Абигайль. — И она хочет, чтобы они вернулись, это буквально видно по ней.
— Но нам нужен человек, знающий этот дом и его окрестности, — откликнулся ее муж, на сей раз уже с нетерпеливой ноткой в голосе.
— Она непочтительно смотрит на меня. A эти прочие слуги… все они из деревни. Они ненавидят нас, они убьют нас однажды ночью прямо в постелях! — вспыхнула мистрис Хоббей.
— Ох, Абигайль, — вздохнул Николас, — опять эти твои страхи и фантазии!
Вновь явились слуги с блюдами, полными сладких кремов и засахаренных фруктов. Пока мы ели, я заметил, что со светом происходит нечто странное. Огоньки свечей часто мерцали и постепенно тускнели. Я не сразу понял, что вокруг них летает огромное количество ночных бабочек, как было у лагерного костра прошлой ночью. Они то и дело обжигали свои крылышки на огне, падали вниз и умирали, хотя на освободившиеся места немедленно устремлялись новые мотыльки.
— Какой-то дурак из наших слуг оставил открытым окно! — возмутилась Абигайль.
Хоббей-старший с любопытством посмотрел на свечи:
— Ни разу в жизни не видел такого количества этой твари, как нынешним летом! Должно быть, это потому, что весь июнь стояла такая странная погода.
Дирик посмотрел на него, а потом на меня:
— Ну что ж, мастер Хоббей, обед был превосходным. Но теперь нам, наверное, пора обсудить приведшее нас сюда дело.