— Да, — согласился хозяин. — Абигайль, мальчики, вы можете оставить нас.
— Не следует ли Хью остаться? — спросил я.
— Нет, — решительно ответил Винсент. — Он еще юноша, а у нас дело мужское. Вы получите свой шанс поговорить с ним завтра утром.
Я посмотрел на молодого Кертиса. Сохраняя бесстрастное выражение на лице, он поднялся и вместе с Абигайль и Дэвидом вышел из зала. Как только дверь закрылась, я услышал голос мистрис Хоббей, подзывавшей к себе Ламкина. Фальстоу остался за спиной своего господина, стоя, как солдат на страже.
— Я хотел бы, чтобы Амброуз остался, — проговорил Хоббей. — Он ведет мои здешние дела.
— Безусловно, — согласился я.
Хозяин дома откинулся на спинку своего кресла:
— Итак, мастер Шардлейк, это странное дело. Неприятное для моей семьи. Здоровье моей жены так и не поправилось после смерти бедной Эммы.
— Сочувствую, — наклонил я голову.
— Она всегда хотела дочку, — добавил Николас.
Однако Хью, подумал я, не проявлял к ней симпатии и в холодной и официальной манере называл ее «мистрис». A Дэвид, похоже, попросту презирал свою матушку.
— Теперь она волнуется по поводу охоты, — добавил Хоббей уже более непринужденным тоном. — На моих землях предстоит охота, мастер Шардлейк. Это будет настоящее событие, первое в моем новом оленьем парке. — Негромкий голос его наполнился гордостью, как и в тот миг, когда он показывал мне свои гобелены. — Она должна была состояться на этой неделе, однако мы перенесли ее на следующий понедельник, чтобы получить возможность прежде уладить это дело. — Он покачал головой. — И все потому, что прошлой весной Майкл Кафхилл свалился на нас словно снег на голову!
— Могу ли я узнать, что произошло тогда? — осведомился я. — Пока что неофициально?
Хоббей посмотрел на Дирика, и тот кивнул.
— Все просто, — начал рассказывать хозяин дома. — Дело было в апреле. Однажды вечером мальчишки занимались стрельбой — после начала войны они не думают ни о чем другом, кроме своих луков. Я находился в своем кабинете, когда ко мне вдруг вбежал слуга и сказал, что во дворе появился странный человек, и человек этот кричит на Хью. Я позвал Амброуза, и мы вместе вышли наружу. Сперва я не узнал Кафхилла, ибо прошло пять лет с той поры, как он работал на меня. Буквально обезумев, он требовал, чтобы Хью вместе с ним оставил поместье. Он сказал, что любит его больше всех на свете. — Склонив голову, мастер Николас многозначительно посмотрел на меня, а потом повернулся к Фальстоу: — Это была чрезвычайно странная сцена, не правда ли, Амброуз?
Управляющий серьезно кивнул:
— Мастер Дэвид присутствовал при ней, и он был в ужасе.
— А какова была реакция Хью, мастер Хоббей? — поинтересовался я.
— Он был испуган. Оба мальчика сказали потом, что Кафхилл появился от старого монастырского кладбища.
— Должно быть, он прятался там, — добавил Фальстоу. — Оно так заросло…
— Итак, вы видите, — проговорил Винсент, — что Майкл Кафхилл всего лишь извращенец. Должно быть, мысли о том, что он хотел бы сделать с Хью, годами бурлили в его голове и в итоге довели его до безумия.
Протянув руку вперед, мой коллега прихлопнул трепыхавшегося на столе мотылька, отчаянно махавшего обгорелыми крыльями. Вытерев руку салфеткой, он проговорил:
— Простите, Николас, но эта тварь раздражала меня. А теперь, брат Шардлейк, вот что. Каким образом вы намереваетесь снимать показания?
Я обратился к Хоббею:
— Мне хотелось бы поговорить в первую очередь с Хью, потом, конечно, с вами и вашей женой.
Хозяин дома кивнул:
— Если мастер Дирик будет присутствовать во всех трех случаях.
— И мастер Дэвид.
— Нет, — твердо возразил Винсент. — Он несовершеннолетний. Хью, правда, тоже, однако суд захочет ознакомиться с его показаниями, невзирая на его молодость. Но Дэвид — другое дело.
— Кроме того, — продолжил я, — я хотел бы получить показания Фальстоу и тех слуг, которые имеют дело с мальчиками.
— Боже милостивый! — воскликнул Дирик. — Этак мы не уедем отсюда до осени.
— С Фальстоу? Конечно. — Хоббей наклонился вперед, произнося слова в своей спокойной и ровной манере, подпуская в нее, однако, стальную нотку. — Но мои слуги знают мальчиков только как своих господ.
— Кроме того, Опекунский суд не допустит выборочного допроса слуг, — уверенным тоном проговорил мой противник, — за исключением того случая, когда они обладают конкретным знанием. Такой допрос подрывает взаимоотношения между слугой и господином.