— Галузо из Ростова. Да, есть такая телеграмма, — сказала она, полистав какой-то журнал, потом склонилась над столом, перебирая бумажки, и, наконец, положила передо мной сложенный вчетверо и заклеенный листок, но больше уже не посмотрела на меня.
Я неизвестно почему не вышел, а почти выскочил на улицу. Со мной остался ее голос: «Галузо из Ростова. Да, есть такая телеграмма». И, лишь сев в машину, захлопнув дверцу, сказав шоферу: «Все, поехали», уже на ходу развернул этот чертов квадратик бумаги… Ничего страшного. Даже отдаленно. Только Оля могла догадаться из-за таких пустяков занимать провода. Телеграмма была из Ленинграда в Ростов, а Костя уже переслал ее мне. Ну и что, что путевки в Болгарию? Даже если эти путевки в Сингапур…
— Больше уже никуда? — спросил шофер, выворачивая на какую-то широкую улицу.
«Галузо из Ростова. Да, есть такая телеграмма…» Как нам с этой барышней, однако, повезло, что это был всего лишь приятный пустяк.
— Да, в Краснодар, — засмеялся я, облегченно вздохнув и удобно вдавив себя в это мягко покачивавшееся сиденье.
Изредка мелькали вывески, витрины, но я решил, что пообедаю уже в Краснодаре. Каким-то длинным получался этот день. Значит, с Костей ничего…
Потянулась та самая улица, по которой я въезжал сюда в том автобусе, длинная и довольно унылая. Машин в общем-то немного, и, значит, мы пойдем на хорошей скорости. Мне почему-то никак не удавалось сосредоточиться. Чем дальше мы отъезжали, тем сильнее у меня было ощущение, что я как будто что-то забыл, оставил в этом Темрюке. Паспорт? Нет, был на месте, в кармане. И вдруг я как будто сообразил, в чем дело! Как же я не мог догадаться сразу до такой простой вещи?! Глебу Степанову было с кем передать свою восьмицветную ручку. Может быть, из-за него эта барышня и была тогда такая зареванная?.. Везуч Глеб Степанов. Если судить внешне, ему повезло, даже очень. Но какое это имело значение: она или не она? С чего это я буду интересоваться его любовными делами? И тем не менее: она или не она? А ведь я еще могу это узнать… И все-таки я как будто что-то забыл в Темрюке…
— Вы меня извините, нам придется повернуть обратно, — сказал я, заранее понимая, что наткнусь на отпор. — Я оставил на почте паспорт.
Краем глаза я видел, как он опять налился кровью.
— Вот как начался день, так и пойдет! — И он не перевел, а рванул скорость.
К счастью, у окошечка было только два человека.
— Совсем забыл, — сказал я, стараясь выдержать ее взгляд и наблюдая за ней. — Вам привет от Глеба Дмитриевича Степанова…
Однако ее глаза не вспыхнули, не засветились, не потемнели. Какими были, такими остались.
— Степанова? — недоуменно посмотрев на меня, задумалась она, снова поразив меня глубиной своего мягкого взгляда. — А кто это такой? — В ее голосе прозвучало совершенно искреннее удивление. Но вслед за этим она вспомнила или сделала вид, что вспомнила. — А-а-а-а… Этот вьюн по рыбным делам. Он еще просил меня передать какую-то посылочку. Вы о нем? — И, совершенно внезапно и непонятно отчего как-то пристально взглянув на меня, она вспыхнула и как будто вся сжалась, лицо стало темным и жестким. — Не нужны мне никакие приветы ни от Степанова, ни от кого другого. Так и передайте.
— Вы ведь живете в Тамани, правда? — спросил я.
— Да. Но какое это имеет значение? — с каменным лицом сказала она.
— Любопытно, — попытался усмехнуться я. — Никогда не был в Тамани.
— Вы напрасно беретесь за такие поручения, — холодно отрезала она, уже глядя на женщину, стоявшую за моей спиной. — Следующий, пожалуйста…
— И дайте, если можно, десять лотерейных билетов, — попросил я, решив еще секунду пробыть у окошечка, а заодно привезти Петьке Скворцову хоть такой сувенир из этого Темрюка.
Она, не глядя, положила передо мной билеты. Я расплатился и отошел в сторону.
Что же такого было в моих словах, что они вызвали подобный взрыв, а заодно и неприязнь ко мне? Кажется, я вмешался в то, что меня совсем не касалось. До чего же гневно и яростно посмотрела она на меня последний раз. Видно, здорово досадил ей чем-то этот Глеб. Но тогда о какой же любви она так жалела?.. Я еще раз взглянул на нее и вышел с еще большей загадкой, чем вошел.
— Ну все? Теперь ничего не забыли? — спросил шофер, отпуская сцепление.
Я повернулся к нему, положив руку на руль.