— Инспектор Петренко из Темрюка, — неожиданно густым басом сказал Григорий.
— А другую лодку, где был один, не видели? — откинула она капюшон, разогнулась и посмотрела по сторонам. — С вами другой лодки нет?
— Нет, другой лодки мы здесь не видели, — ответил я.
Она помолчала, как бы задумавшись, потом подняла шест, собираясь отплыть от нас.
— А чего нам опять говорить? Говорили уже… А ну-ка, инспектор, — вдруг властно приказала она, — давай-ка вот так — прямо в лиман, а я по этой стороне у камыша посмотрю. А вы тогда перелезайте в мою лодку, Виктор Сергеевич, если вам нужно. Я вас отвезу… Не упадете?
Я перебрался к ней. Петренко хмуро смотрел на меня, что-то соображая и не двигаясь с места.
— Я теперь доберусь, Григорий, — сказал я ему.
— Ну, — недовольно и не сразу протянул он. — Ну лады. Сами смотрите…
Еле плеснули весла, и его лодка исчезла. Я встал, чтобы взять шест у Камы.
— Да не мешали бы лучше, — отвернулась она. — Не сумеете.
Она опускала шест, и лодка бесшумно скользила по воде. Только шорох дождя висел над тростником. Но может быть, это даже лучше, что я встретил именно ее да еще и на лимане. Я раздумывал о том, как начать этот трудный разговор. Островки тростника, приближаясь, иногда напоминали лодку и даже человека в ней, но мы никого не нашли, проплыв вдоль длинной стены камыша.
— Наверное, это вы с инспектором и были, — наконец сказала Кама, положила шест, достала из плаща платок, вытерла лицо и нагнулась к мотору. В этой лодке пахло рыбой.
— Посидите немного, отдохните, Кама, — сказал я. — И как же вы не боитесь одна ночью?
— Чего это мне отдыхать? — возразила она, но все же села передо мной. — А может, я и боюсь, откуда вы знаете? А шестом так приложу, если надо…
— Скажите, Кама… Вас, может быть, даже удивит мой вопрос, — начал я. — Подождите, не заводите мотор.
— Какой еще вопрос? — спросила она, ожесточаясь заранее.
— И я, возможно, не прав. В таком случае не обижайтесь. Но…
— Да я на вас давно не обижаюсь, Виктор Сергеевич, — отпарировала она.
— Кама, даю слово, что не хочу вам вреда… Скажите, вы были здесь в ночь убийства Назарова? — спросил я, вглядываясь в ее лицо. — В ту ночь были?..
Она чуть подалась вперед, как бы растерявшись, потом пожала плечами и вздохнула:
— Так меня уже этот ваш спрашивал. Ну а вот вам-то какое дело?
— Это известно, что вы были. Есть человек, который слышал, как вы пели в камыше…
— А чего еще, Виктор Сергеевич?.. Эх, теперь и не высадишь вас…
Мне послышалась неуверенность в ее голосе, и я нагнулся к ней. Да, она была, была! Все верно!..
— Скажите правду, Кама. А я скажу вам, зачем вы были.
Она молчала, затаив дыхание и тоже в упор глядя на меня.
— Вы же видите, как все запуталось, а Симохин, я уверен, не виноват. Отбросьте, отбросьте эту ненужную щепетильность, Кама. Но ведь не для того же вы приезжали, чтобы убить Назарова? Не для того же, чтобы стрелять или торговать рыбой? Из-за этой гордости вы поломаете себе жизнь. Послушайте меня, Кама. Доверьтесь. Сделайте это не ради себя…
Она смотрела на меня и только пожимала плечами. Потеряв управление, наша лодка стояла, уткнувшись в камыш.
— Так зачем вы были?
— А по-вашему зачем? — исподлобья глядя на меня, спросила она.
— К Симохину на свидание, Кама. Вот зачем. Глупая вы. Понимаете, что вы делаете? — Я вздохнул. Мне стало легко.
Она вытерла лицо, зачем-то пошевелила шестом, но тут же опустила его и выпрямилась:
— Кто это вам сказал? Может, отец?
— Никто. Поверьте, что никто, Кама. Не отец. Я вам как-нибудь в другой раз объясню. Но я знаю, что это правда. Знаю, Кама.
— Ну и что? Ну и что, если правда? — внезапно выкрикнула она. — Вам-то всем что от меня надо? И меня посадите.
— А то, что вы должны сказать это Бугровскому. Вот что, Кама. Что вы были здесь, что приезжали к Симохину…
Она сложила руки на груди, откинулась назад, и лицо ее скривилось.
— А почему это? А почему это оправдываться? Не человек я, по-вашему, что ли? А еще-то где нам было встречаться, если папа меня из Ордынки гнал, а его убить хотел за меня?.. Это вы по гостиницам можете, вам все разрешается, — ожесточенно выпалила она. — И встречались. И не один раз. Хотела и приезжала. Мне самолетом до Краснодара и денег не надо, а там на такси или он за мной на мотоцикле. Ясно вам?
— Да, Кама… Вот это вы и должны сказать в прокуратуре.
— Нет, хватит мне, Виктор Сергеевич, — отрезала она. — Насиделась с этим Бугровским. Вот так надоело. Всю правду на свете узнала. Поверит он, что ли? Один только будет позор на Ордынку и на папу. Не хочу я опять трепать нервы. И нельзя мне…