Я также присутствовал на репетициях. Подталкивал этого нерешительного,что-то всё таки выходило. Он пару раз придержал Энни дверь, а потом всю ночь думал о том, не слишком ли это. В такие моменты мне хотелось убить его. И наконец-то настал день фестиваля.
Школа была обрисована яркими красками во дворе стояли лавки с едой, которую приготовили учащиеся. А в центре расположилась сцена, украшенная в сине-белом цвете. Через несколько часов начнется концерт. Многие не могли дождаться своей очереди. Это был шанс блеснуть. Как никак собралась вся школа. Я нашел глазами Энни, она крепко держала свою гитару, тщательно натирая гриф.
- Ты волнуешься? - к ней подсел барабанщик.
- Сэм? А… Эм. Да, на самом деле очень.
- Эй, ты чего, принцесса. Ты отлично выкладывалась на репетициях. У тебя точно все получиться. Помни ты - королева сцены. Уйди в такой отрыв, как никогда. Наша канарейка.
Канарейка?
Через пару минут вы поймёте почему именно канарейка.
Настал её выход. Дело близилось к закату. Энни ступала по сцене аккуратно, выдерживая паузы. Послышался стук палочек барабанщика, блеснули гитары и заиграла музыка. Живая, быстрая. И я увидел. Энни потонула в этом потоке. Руки сами играли на гитаре, а голос вырвался на свободу, словно канарейка, которую так долго держали в клетке. Это был нескончаемый высокий и сильный голос, который пробирал до мурашек. Голос Энни билл острее кинжала, несся стремительней кометы. Грубое исполнение предавала динамичности. Почувствуй, то напряжение когда ты поёшь сверхсилы своего горла, не можешь остановиться и бьешься в этой безмолвном хрипение, обрываясь на самой высокой ноте.
Зрители были в восторге. Яркий голос, который доносится до душ каждого, кажется, что в этот момент Энни не контролирует себя и из неё вырывается монстр.
Если это возможно представить, то проживите её хриплый чудовищный голос, вырывающийся наружу.
- Эрик!
- “Черт. Она ещё в потоке. Нет-нет-нет.”
- Услышь меня! Пусть мой голос долетит до тебя.
Энни стоит ещё пару секунд на сцене. Но осознание доходит слишком быстро. Она срывается с места откидывая гитару в сторону. Эрик, как и сказал Куро, застывает. Именно в этот момент я врываюсь и цепляюсь в ногу клавишника.
- Ай. Путник? - пытаясь истошно мяукать, веду его к выходу со сцены. Догоняет он не сразу, но как только понимает, что я хочу, уже сам бежит сломя голову. - Энни, послушай меня!
- Нет! Этого не должно было произойти. Я опозорилась у всех на глазах. Призналась, что люблю тебя, хотя должна была молчать. Ради группы. Ради тебя. Прости.
- Что за чушь ты несешь?! - впервые я видел его таким нетерпеливым. Взъерошенные волосы, красное лицо, сжатые челюсти. - Я любил тебя с шестого класса. Что ты городишь про “не должна была признаваться ради меня”?! Это я… Я должен был сказать первым. - по его щекам текли слезы. - Но я боялся, - вцепился в запястье Энни, не желая отпускать. - Я трус. И я благодарю небо, что ты намного смелее меня. Если бы ты не сказала. Я бы никогда не смог признать свои чувства.
У Энни не было слов. Одни лишь мысли о том, что это всё закончилось. Канарейка взяла Эрика за руку, крепко поцеловав того в щеку. Они боялись двигаться. Боялись спугнуть момент полный искренности и теплоты, которую оба боялись.
Энни была спасена. Оказывается даже самая крошечная деталь может полностью перевернуть жизнь человека. Мне предстоял отчет в Башни Госпожи. Рассказать в письме о моём героическом спасении Энни было одно удовольствие. Я чувствовал, что сделал нечто важное.
- Ты закончил свою миссию. Тебе стоит отправиться наверх. Там ты переродишься.
- А я не могу остаться?
- Что?
- Я бы хотел пожить рядом с ней в облике Путника… Ещё немного.
- Льюис, ты не хранитель. Как только ты останешься с ней, то потеряешь собственное “Я”. Станешь обычным питомцем, - я видел в глазах Куро отчаяние. Он старался отговорить меня.
- Куро, милый. Не волнуйся. Если Льюис захочет я могу оставить его здесь на время, - за спиной котяры возникла Госпожа Анита.
- Правда?
- Правда. Но тогда будешь у меня работать. Станешь помощником Фалло. К ней в последнее время заезжает много душ.