— М-м-м, — помычал Спиридон и взглянул на Флориану.
— Может, не заставлять пока? — робко заговорила та. — Перебесится рано или поздно.
Тибор звонко щёлкнул пальцами и хмуро посмотрел на жену:
— Позориться? Лора, тебе прекрасно известно, что людям нашего круга нельзя упускать детей. На любом празднике, где собираются семьями, Доминике придётся и петь, и танцевать, — он ещё раз раздражённо щёлкнул и заключил: — От её канарейки больше пользы!
Гость встрепенулся:
— Любит животных?
После заминки Флориана заговорила:
— Доминику тянет к технике. Мы пытались привить ей увлечения, подходящие девочке. Разбили цветник, устроили зимний сад, покупали разную живность в надежде, что дочь будет заботиться о ком-то. Но не получается. Канарейка — единственная, кого Доминика терпит в своей комнате.
Она вздрогнула от резкого смеха Тибора:
— Птичка подпевает флейте, такие рулады выводит. Да и с профессоршей из консерватории у них дуэт замечательный. Видел бы ты, как злится Доминика, когда они распеваются!
Родители замолчали, поглядывая друг на друга. Психолог нехитрыми приёмами сумел выудить то, о чём Тибор и Флориана старались умалчивать.
Пока взрослые беседовали о Доминике, та спустилась с чердака и крадучись выбралась из дома. Направилась она не к воротам, а, миновав любимый мамин цветник, добежала до забора. Здесь прошлогодний питомец — йоркширский терьер по кличке Альбатрос — вырыл такую ямищу, что легко пролезала не только сама Доминика, но и её деревенский приятель Володар, который был заметно крупнее девочки. Вот такую неожиданную пользу принесла друзьям смешная собачка-лохмушка. Альбатрос целыми днями мог рыть землю и, к счастью для ребят, облюбовал неприметный уголок сада. Он мчался сюда на своих коротких лапках, как только ускользал за дверь. Домработница бранилась, не особенно выбирая выражения, когда чумазый пёсик возвращался. Барбаре приходилось каждый день не по одному разу купать собаку, да ещё мести дорожки, куда пёс умудрялся натаскать земли, поэтому называла она Альбатроса не гордой кличкой, а исключительно Чушкой. Осенью, когда двоюродный брат Доминики пристал к девочке с просьбой подарить ему Альбатроса, та с лёгкостью согласилась, ведь подкоп к тому времени был закончен и даже укреплён — Володар натаскал старых кирпичей, выложил стенки, чтобы не осыпались, а дно выстелил куском рубероида.
Беглянка, преодолев тайный ход, спускалась к реке по извилистой тропке. На полпути залюбовалась величественной картиной: спокойная река, на другом берегу — бесконечные луга, тонким шнурком вьётся дорога с жучками-машинами, на горизонте — тёмная линия леса небрежными мазками мечтательного художника, выше — небо.[О4]
Дышалось легко, хотелось развести руки в стороны, подпрыгнуть и воспарить над разнотравьем, над холмами, над рекой. В теснящихся по сторонам от тропинки кустах щебетали птицы и…
Что это? Неужели учитель музыки выследил? Доминика прислушалась. Нет, невидимый флейтист играл чуть лучше девочки, но не профессионально, будто упражнялся. Стараясь не ломать ветки, Доминика пробралась через заросли боярышника и разглядела сидящего к ней спиной Володара. Мальчик увлечённо изображал с помощью флейты соловьиную трель. Невидимая в листве птаха отзывалась ему.
Ах да! Доминика вчера попросила друга спрятать инструмент. Забыла совсем.
Володар, почувствовав взгляд, обернулся:
— А-а-а! Это ты. За флейтой пришла?
— Нет, — ответила Доминика и устроилась на мягком бугорке.
— Влетело тебе, наверное, — предположил мальчик и провёл пальцами по лакированному боку флейты.
— Не нашли, — покачала головой Доминика и вздохнула, — к отцу друг приехал. Позабыли о моих уроках.
— А-а-а, — снова протянул Володар, вздохнул, поднёс инструмент к губам, вывел нежную мелодию, а когда она смолкла, сказал: — Я бы поучился играть. Но мои не захотят платить за баловство.
— Ты, правда, птиц понимаешь, или врал? — сменила тему девочка.
— Чего сразу врал? Я ж тебе говорю — ещё прадед мой птицеловом был. Это у нас в роду.
— Ну и о чём поёт этот, как его?.. — Доминика указала в сторону ближайшего куста, откуда доносилось цвенькание птахи.
— Щегол, — подсказал Володар. — Радуется теплу и солнцу. Говорит, что сейчас немного отдохнёт и снова примется за дело.