Он увёл маму, и Доминика свалилась на дно клетки без сил.
В гостиной девочка-самозванка распелась — прочистила горлышко, и устроила концерт. Всё то, над чем полгода билась приглашённая профессорша, теперь получалось легко, свободно, красиво. Лица родителей приняли одинаково блаженный вид. Когда последняя из разученных арий прозвучала, Тибор зааплодировал и гордо сказал:
— Не стыдно показать знакомым олигархам!
— У Доминики прекрасное будущее, — Флориана промокнула платочком слёзы.
Певица сложила ноты, подбежала по очереди к каждому, включая гостя, обняла и поцеловала в щёку.
— Можно я пойду к себе? — спросила, потупившись.
— Иди, — улыбнулся Тибор.
Флориана проводила взглядом [О5] убегавшую девочку и, покачав головой, сказала:
— Не узнаю. Доминика ненавидела нежности, даже малышкой не позволяла себя называть.
Родители обернулись к Спиридону. Тот развёл руками, признавая своё мастерство. В гостиную зашла Барбара и торжественно объявила, что ужин готов, всё накрыто в столовой.
— Хорошо, — кивнул хозяин, — дочери подай в комнату, мы, пожалуй, выпьем шампанского за её преображение.
Домработница поправила кружевной воротник и неспешно отправилась выполнять поручение, а гость, чуть поклонившись, спросил:
— Можно мне навестить девочку, хочу убедиться, что…
— Я с вами! — немедленно отреагировала Флориана.
— А что с ней может быть не так? — заинтересовался Тибор.
— Нет-нет! — Спиридон опять развёл руки, показывая желтоватые сухие ладони. — С ней полный порядок. Я лишь хотел полюбоваться на результат своих трудов.
— Позже полюбуешься, — заявил хозяин, — а сейчас — шампанское!
Взрослые расположились в столовой. Бывшая канарейка дождалась, когда Барбара накроет для неё ужин и уйдёт. Как только дверь закрылась, притворщица обернулась к своему прежнему жилищу:
— Ну что? Нравится? — голос её звучал не так слащаво, как раньше, в нём угадывались ноты угрозы.
Доминика устала от попыток обрести свободу. Она притихла, покачиваясь на жёрдочке, наблюдала за соперницей. Та распахнула окно, потом открыла дверку клетки и ловко схватила Доминику.
— Полетай!
Не умеющая пользоваться крыльями птица падала почти до земли, но отчаянно замахала, как ей казалось, руками и, подхваченная воздушным потоком, взмыла в небо. Дыхание перерывалось от восторга. Она летит! Летит! Купаясь в солнечных лучах, кувыркаясь и описывая дуги, Доминика весело щебетала. Но так не должно быть! Она родилась человеком! Человеком, слышите? Подлетела к дому, выбирая из окон то, за которым были мама и папа. Гостиная — пусто, кабинет — пусто. Они в столовой! Взрослые держали в руках бокалы и улыбались. Они счастливы, рады получить паточную притвору вместо дочери! Доминика ударилась в стекло раз, другой третий. Увидела лица: удивлённую маму, нахмуренного папу и злого фокусника. Спиридон вскочил, опрокинув массивный стул, через секунду оказался у окна и стал дёргать ручки, открывая створку. Доминика поспешно упорхнула в сторону.
Вот окно поддалось, длинные руки мужчины мельтешат, пытаясь схватить птицу.
— Лети сюда! Как ты сбежала, дурёха! Лети сюда, замёрзнешь, глупая!
Ну уж нет! В эти руки идти совсем не хотелось. Доминика, взглянув на толпящихся за спиной Спиридона родителей, развернулась и поднялась выше окон, выше дома и окружающих деревьев, выше мачты мобильной связи, выше самого неба.
Как быть? Как объяснить людям, что она — девочка, а не канарейка? Выручить Доминику мог только Володар. Он понимает язык птиц. Надо ему всё рассказать!
Приятель нашёлся быстро. Он поливал грядки по заданию своей мамы. Увидев жёлтую птичку, Володар отбросил шланг и протянул ладонь навстречу:
— Доминика выпустила тебя? Вот это да!
Уцепившись коготками в его палец, подружка перевела дух и защебетала:
— Я! Я — Доминика! В доме появился колдун и превратил меня в канарейку, а её в девочку!
Володар поджал губы и с сомнением прогудел:
— М-м-м-да.
— Ты хотя бы понимаешь меня? Или врал, что знаешь птичий язык?
— Ничего я не врал! — нахмурился мальчик. — А не веришь, так лети домой.
— Володарчик, пожалуйста, помоги, — сменила тон Доминика.
— Как?
— Объясни родителям, что их дочь — я, а не та сладкая вата!
Друга не надо было просить дважды. Володар перекрыл воду, крикнул маме, что у него появилось дело, и побежал к коттеджу семьи Доминики. Ворота были закрыты, попытка объясниться по видеофону провалилась — Барбара не захотела слушать мальчика из деревни.
— Пойдём к подкопу, — цвенькнула Доминика.