— Вахмистр!
— Если основная цель нашего подопечного — Демидова, то предполагаю, что Матвей не будет искать сложных путей. С момента похищения Ольги Владимировны и начала из совместных тренировок у них практически всегда есть возможность определения местоположения друг друга…
Князь вновь повернулся к окну, через которое в кабинет с наглостью монгольской Орды в кабинет пытались пробиться первые апрельские лучи солнышка. Удивительно приятная погода, и Никита Владимирович с удовольствием бы распахнул окно, втянув полной грудью запах вод Мойки… Если бы это не являлось грубейшим нарушением протокола безопасности вот уже несколько сотен лет. С того самого мига, как длинноствольное огнестрельное оружие получило распространение среди профи соответствующей квалификации.
— … Предполагаю, что будет проведена радиоигра с использованием мобильных комплексов РЭБ…
— Егор Степанович, упустите подробности, — попросил князь, отворачиваясь от манящей картины на редкость погожего для Питера дня. — К сути…
Не то, чтобы Михалков не доверял кому-то из присутствующих. В этом кабинете, как удачно выразился один известный фантаст, могли находиться лишь верные люди и подлые предатели. Первые — никогда не вынесут услышанное за рамки этих стен, а вторые и подавно. Еще ни разу не случалось у предателей такой возможности, а из мертвецкой связь со внешним миром не очень-то и наладишь! Просто в скором времени ему предстоит разбирать ситуацию детально. Секунду за секундой. А в таких случаях за деревьями и леса можно не увидеть! Поэтому он предпочитал заранее окинуть взором всю картину целиком.
— Их сведут в одной точке, позволив «закладке» в голове Матвея сделать свое дело.
Вахмистр замолк, оставив висеть в воздухе невысказанный вопрос «Предотвратим?».
— Так, — вздохнул князь, принимая решение. — Не вмешиваемся. Свободны.
Егор коротко то ли поклонился, то ли кивнул, после чего слегка судорожно предложил руку Гренц. Ему в сложившейся ситуации тоже много чего не нравилось, но по иным причинам!
— Пойдемте, Анна Христафоровна, у меня есть к вам ее пара вопросов.
Женщина молча приняла руку. Через секунду кабинет погрузился в тяжелую тишину.
— Так, — еще раз произнес Никита Владимирович. — Блокируем район. Фамилию[1], Воронцовых, Демидовых — в известность и на постоянную связь. Все данные имперским «контролерам» и… В случае угрозы жизни Демидовой — уничтожить фигуранта без приказа.
Скромно притулившийся в углу кабинета Ефимовский, за всю беседу не издавший ни звука, лишь молча кивнул и только собирался покинуть кабинет, как был остановлен начальственным вопросом.
— Б***дь, Андрей, неужели наши позиционные спецсредства так легко взламываются не самыми мощными комплексами РЭБ?
Полковник усмехнулся:
— До определенного предела, — еще раз кивнул он. — Для исключения подобных ситуаций разработана целая система сигналов и пароль-отзывов. А создавать ее вообще непробиваемой… В свое время мы пришли к выводу, что нам очень интересно, а кто же такой умный попытается.
— Вседозволенность, густо обвешенная жучками… — пробормотал едва слышно князь.
Однако и его зять на слух совершенно не жаловался.
— Воронцов, кстати, этой системой не пользуется в принципе, после того, как узнал Вкус крови Демидовых.
— Так, а если…
— Не заподозрит, — успокоил тестя Ефимовский. — Первым делом «программа» в его голове убивает любую критичность к происходящему.
— Понял, свободен.
Вновь легкое движение воздуха, сопровождающее каждое открытие тяжелых дверей, кабинета, способных при необходимости выдержать и выстрел из танкового орудия, если кто сможет разместить подобную махину в не такой уж и большой приемной, оставило князя один на один с солнечным днем за окном, отравляемым лишь ответственностью за судьбы мира и одного конкретного человека.
Чем-то этот день да закончится!
Матвей метался по своей Берлоге. Он с точностью не смог бы ответить, когда именно в его груди взорвалась сверхновая, своим жаром буквально гоня его вперед. Огонь же вырвался из-под вечного контроля, и сейчас опалял стены и мебель. Тело буквально разрывало от незамутненной и малейшей рефлексией ярости, сладостным потоком смывшей все ограничения и якоря из разума Воронцова.