Гостей же очень попросили не покидать кают. Лично кап-три Баранов И. С. озвучил это пожелание. Трижды. Впрочем, уже через час он его уже отменил, а палубный «Ка-27», по такому случаю извлеченный из ангара, куда его, «свежеумытого», только-только спрятали, свечой рванул в сторону берега. Вернулся он часа через два с командой спецов… От которых большинству хотелось, как минимум, отвернуться. Уж больно женоподобно выглядели половина из них. Не приветствовали такого на императорском военно-морском флоте.
По отсекам пошел слушок: «Бабы на корабле!» с паролем-отзывом «К беде!».
Через пятнадцать минут сводный отряд медиков и связисток ввалился к капитану с требованием «пояснить за базар».
Старшему помощнику командира корабля пришлось лично провести экскурсию до кают гостей, чтобы познакомить разгоряченных женщин с прибывшими спецами. Часть дам от увиденного поплевалась, часть же просто выразила свое отношение к происходящему в лучших традициях военно-морского фольклора, а кто-то даже узнал в не слишком мужественных «пришельцах» (их оказалось целых двое из шести) одних из лучших стилистов Петербурга. Но абсолютно все согласились с общей мыслью: «К беде!».
Извиняться за переполох пришлось лично Демидовой. Ее узнали, с ней сфотографировались и… быстренько растворились в коридорах корабля, вполне разумно сопоставив гостей и приказ вырядиться в парадку к момента захода в порт.
Матвей при этом очень внимательно глянул на помощника капитана, словно собирался что-то сказать… И не решился.
— Что это он тебя так заинтересовал? — Тут же поинтересовалась Ольга, едва мужчина покинул помещение, где портной уже подгонял сшитое платье, выбирая пару из нескольких привезенных туфелек к нему для Ники.
Один из женоподобных же уже раскладывал какие-то инструменты, для того, чтобы приступить к работе над волосами девочки как только платье отправиться на окончательную подгонку. Остальные ждали, когда можно будет взяться за уральскую принцессу. Матвея же с Мартой оставили на потом.
— Хотел выяснить имя командира БЧ-2. — Честно признался маг, переводя взгляд на извлеченный из специального чехла светлый костюм.
— Зачем тебе? — Слегка удивилась невеста. — Ты решил ракетку с собой на память о круизе прихватить?
— Поблагодарить, — вздохнул парень. — И узнать, кому послать в подарок бутылку… Нет, ящик коньяку. И непременно с императорской личной винокурни!
Демидова задумалась, пытаясь понять, чем еще незнакомый им офицер так расположил к себе ее жениха. Такой подарок… Денег стоил. Даже по ее меркам.
Размышления были прерваны жеманным:
— Ольгааа Григорьвнааа, времяаа! Времяааа!
Ника негромко хихикнула. Матвей же наоборот стиснул зубы. Нет, ему было абсолютно наплевать на то кто и с кем спит. Равно как и на то кто как себя позиционируют. Их дело. Ровно до того момента, пока столь демонстративное поведение не транслируется в окружающий мир. Будь бы здесь только взрослые — Воронцов и внимания бы не обратил. А, может быть, даже и улыбнулся бы вместе с частью коллег «жеманного». Но присутствие Ники меняло все. Не надо учить ТАКИМ европейским ценностям детей империи.
О том, что Ника всю жизнь прожила как раз таки на территории государства, из штанов выпрыгивающего, дабы и рыбку съесть и на эти самые ценности сесть, он как-то и позабыл. Тем более, пусть ее отец и был когда-то противником, но он все же воин и лично в особой гадости испачкаться не успел. Не было к нему ненависти. Естественно, по меркам мира специальных операций. А уж когда он преподнёс канцеляристу подарок всего из двух слов, то и вовсе… «Отец Ансельм» — имя организатора покушения на его систру и убийца сына патриарха. Вот уж с кем действительно хотелось посчитаться.
Ольга, кстати, совсем души в малышке не чает. Да и Матвей не смог остаться равнодушным к этому гиперактивному чуду… Способному в одиночку терроризировать целый военный корабль. А это, на секундочку, двести десять человек списочного состава, включающего в себя тридцать пять офицеров и тридцать четыре мичмана. Результат вызывает уважение.
Прирожденный диверсант! И манипулятор. К чести девочки, она явно понимала, когда стоит остановиться.
Правда, понимать и делать, судя по ее последним шалостям, было далеко не одно и то же.
— Матвей Александрович! — Подавив улыбку поинтересовалась Ольга. — Так чем вас так себе расположил этот офицер?
— Мы еще живы, — пожал плечами Матвей. — А, значит, он так и не выдал личное оружие остальным офицерам. Святой человек!