А то уж слишком велико желание было посмотреть как и он пораскинет мозгами подобно орденским голубкам.
«Это пройдет!», — подумал маг. Ради дело можно… Нужно отказать себе в удовольствии лично удавить этого человека.
Удивительно, но эта мысль помогла собраться и начать мыслить чуть более… Отстраненно.
Тем временем, «магазинный крестник» Ольги начал колоться:
— Тайник за фальшпанелью на кухне. — Негромко произнес мужчина азиатской наружности.
— А что, пытать не будем, что ли? — Негромко вздохнула девушка, шмыгнув «починенным» носом.
Маг покачал головой.
Похоже, что нет. Все-таки это наемники. Да, религиозные. Да, прошедшие подготовку в западных армиях и частных структурах. Но психология «серого гуся» просто требовала защищать главную ценность — собственную жизнь.
Матвей задумался. Припомнить, чтобы западные наемники блистали хоть где-то ему не удалось. В качестве карательных частей и групп зачистки — сколько угодно. А вот чтобы против регулярной армии… С другой стороны, пример не удачен. Ни одна ЧВК в мире против регуляров не тянет. Но даже на этом фоне «западники» оказываются хлипковаты.
По крайней мере, так говорит одна дурная, но безжалостная «баба». Имя ей — Статистика.
— Оборудован ли тайник средствами защиты от несанкционированного доступа, либо системами оповещения третьих лиц при оном? — Подключился безукоризненно вежливый дознаватель-менталист.
«Мигранту» понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно от него требуется.
«Помню, как мне выносили мозг такие формулировки следаков», — усмехнулся Матвей про себя. Через несколько часов просто перестаешь воспринимать реальность. Остается только вопрос и ответ на него.
— Я отключу. — Буркнул «крестник».
Дознаватель кивнул, принимая информацию к сведению.
Повилас же усмехнулся.
— Имя, брат!
«Вообще-то с этого стоило бы начать!», — прокомментировал мысленно Воронцов. Имя, звание, должность, цель выполняемого задания — классика. Однако Шрам решил иначе. Возможно, это связано с какими-то внутренними структурными и религиозными заморочками.
— Алан Циско, старший. — Склонил голову «разговорчивый», бросив довольно испуганный взгляд на своего напарника.
Его товарищ получил дополнительную дозу спецпрепарата и в беседе не участвовал, тупо пялясь в одну точку. Изо рта его стекала тоненькая струйка слюны.
— Известные тебе средства контроля! — Снова скомандовал старик.
— «Гнев» нажимного. «Око» по дактилоскопии. Ограничение на отход более трех метров от тайника.
— Листок, ручку. — Негромко попросил Повилас.
Вообще-то, по тону судя, скорее скомандовал. Но тут он прав имел немного. Так что маг предпочел классифицировать произошедшее как «просьба неудачным тоном». Тем не менее, требуемое предоставили.
— Основной код, код отмены и личная комбинация, — потребовал Шрам, протягивая писчие принадлежности Алану. — Живо. И про временные интервалы не забудь!
Получив подробное описание, Повилас с командой саперов и вполне себе сговорчивым Аланом отправился на кухню
Воронцов покосился на диван, но сидеть на содержимом чьей-то черепной коробки да еще и рядом с пускающим слюни вторым «мигрантом», которого пока решили подержать «под препаратом» просто на всякий случай, то еще удовольствие!
— Как-то он… — Ольга сделала неопределенное движение рукой.
Ее муж только плечами пожал, но все же кивнул, соглашаясь. Как-то уж слишком подозрительно выглядело такое деловитое желание сотрудничать. Будто за хлебом сходить. Смена стороны без какого либо внутреннего надлома.
Вывод напрашивался только один — в самой схеме такого нелогичного и обрывистого допроса содержались какие-то элементы опознания «свой-чужой». Любая орденская структура строится на жесткой иерархии. А уж если еще и религиозная составляющая имеется…
Но с другой стороны, чем еще объяснить такую покладистость парень не придумал.
— Это вообще нормально? — Негромко спросил он у вахмистра, последнее время неустанно сопровождающего Шрама.
Возможно, даже «до ветру». В пользу последней версии говорил не выспавшийся вид обычно щеголеватого Егора.
Тот успокаивающе кивнул.
— В отпуск бы тебе, господин вахмистр! — Сменил тему маг.
— Ага, ща! — Грустно ответил тот.
— Ууууу, как все плохо… — Грустно протянул парень.
Он получше многих знал о коварстве такой единицы времени как «ща». Обозначать оная могла любой отрезок времени от следующей секунды до периода полураспада такого замечательного элемента как Уран-238. А это, на секундочку, четыре с половиной миллиарда лет! Однако страшнее всего, когда столь растяжимое «ща» употребляется с частицей «ага». Такая конструкция обозначает окончательную и бесповоротную невозможно означенного действия.