Назад в город мы шли пешком, наслаждаясь окружающей природой. Но местные аборигены, всё-таки природу не любят. Они её усиленно геноцидят. Я всё ещё не могу взять в толк, то, что аборигены питаются исключительно продуктами, получаемыми от флоры и фауны. Аборигены же, в свою очередь, не понимают, что очень уязвимы от такого положения дел. Ну, что ж, я заставлю местных уважать природу, мать их.
Наша цивилизация давно отошла от такой дикости. Мы как все цивилизованные разумные питаемся специальными полезными веществами, находящимися в пищевых картриджах. Всё просто: вставил картридж в мультипликатор, задал программу, получи готовую вкусную пищу, подходящую для конкретной расы. И никто никого не убивает. Здесь же приходится восстанавливать силы организма путём поедания природных компонентов.
Шли не спеша, без фанатизма, успеем. Да и наши оппоненты проживут тогда чуть дольше. Моя программа «Справка» усиленно систематизировала полученные данные. Очень удачным, посчитал я, то, что у Валентины прочитал толковые словари. Теперь справка буквально заваливала меня пояснениями.
К продажному милиционеру мы решили сходить вначале, потом к Носу зайдём. Сегодня мы будем решать кадровый вопрос вместо кадровиков милиции. Нельзя в стаде держать паршивую овцу. А эта, конкретная, паршивая овца подставила под ножи нехороших людей нашу Валентину и Зою. И какие ещё нужны дискуссии?
Паршивая овца жила на первом этаже двухэтажного дома, состоящего из двух подъездов. Из окон квартиры исходил свет. В самом дворе свидетелей нашего проникновения в подъезд не было. Руни от меня получила указание стрелять в верхнюю часть груди человека, так он сможет мне ещё кое-что рассказать.
Стоя напротив смотрового глазка двери, я нажал на кнопку звонка. Руни, невидимая изнутри стояла рядом. Когда меня рассмотрели в глазок, раздался хриплый голос: «Чего надо?».
— От Носа малява, открывай Николаич, — с обоятельнейшей улыбкой громко прокричал я.
А чего мне бояться? Соседей? Так они ни за что не будут встревать в дела милиции и криминала.
Дверь была всего одна и открылась вовнутрь. Хотя они тут любят ставить по две входные двери.
— Чего орёшь? — меня обдало ядрёным запахом, который появляется у людей злоупотребляющих спиртными напитками. — Заходи… .
Вот ведь написано, что алкоголь это яд. Нет, всё равно употребляют. Потом мучаются и умирают. Руни помогла этому человеку умереть, не сильно помучавшись от последствий злоупотребления алкоголем. Благодарить должен. Она выстрелила в верхнюю часть груди человека, как только я сместился с директрисы огня. Он охнул, схватившись за рану. Я оттолкнул тело вглубь комнаты, чуть придерживая его от громкого падения. Руни, войдя, захлопнула дверь и быстро проконтролировала остальные комнаты. Никого больше не было. Секундное дело.
Один, значит пил, в одно горло. Я за ноги оттащил стонущее тело в большую комнату. Под голову бросил подушку. Ранение лёгкого — довольно тяжелое, но не смертельное, человек может выжить. Если не перевязывать — то от кровопотери умрет минут через 20. Про осложнения говорить не будем. Не успеет от них умереть. Если в верхнюю часть лёгкого ранение — то шансы на выживание есть даже без оперирования, но если не перевязывать, то летальный исход обеспечен.
— Скорую… . - прохрипел человек. — Сдохну.
— Обязательно, — поведал я. — Но сначала это объясни. Как оно к Носу попало?
Я сунул под нос умирающего пакет с кусочками от машины Валентины и копию осмотра места происшествия.
— Зам… .начальника… распорядился, — с надрывом произнёс человек. — Я не при делах.
— А вот Беня, говорит, что лично тебе пять тысяч отдал… За пять тысяч на смерть простых людей отправил?
На меня с лютой ненавистью смотрели глаза бывшего милиционера. Почему бывшего? А я его только что уволил из рядов самой честной организации, путём вбивания клинка в сердце.
Быстро провели обыск. Нашли документы убитого, деньги, в том числе американские. Я уже узнал, что эти деньги также в ходу, как и русские.
Я велел Руни извлечь из тела пулю, пусть потом эксперты гадают, почему из пистолета рейнджера убивают бандитов, а с этим убитым пусть этот пистолет не связывают. Тело решил уничтожить с помощью огня. Свет не стали тушить, чтоб сполохи огня подольше не увидели с улицы. Включил на максимум все конфорки на газовой печи, поставил на низ кастрюли и сковородки, а тело водрузили на них. Полил всё маслом, которое здесь же и добыл. Перчить не стал. Запахло жареным мясом. И что аборигены находят в этой еде? Ведь не очень приятный запах. А у них в городе даже есть места, где готовят такой продукт, а потом коллективно поедают. Спокойно закрыли входную дверь и ушли. Недалеко. Хотели посмотреть, когда же будет реакция аборигенов на огонь и запах. Местные часы у меня уже были. «Засёк» время. Это они так говорят. Я ничего не засекал, просто запомнил текущее время. Прошло двадцать минут. И чего это никто не шевелиться? Нам ещё к Носу идти надо. Гуляли по соседним улицам, удивлялись пофигизму местных. Наконец, увидели пожарную машину с мигалками. Зеваки тоже потянулись в ту сторону. Мы близко не подходили. Через полчаса нам надоело смотреть на суету пожарных, и мы ушли. Дела у нас ещё.