По дороге к дому я в каждую ёмкость для мусора выбрасывал по частичке кусочков вещественных доказательств от машины Валентины. Да их и было там не очень много, но по ним легко могли обнаружить машину. Вот завтра и обнаружат в горах… .сгоревшую и с жареным подарком внутри.
К двухэтажному особняку Носа мы подошли уже глубокой ночью. Я сразу же начал тарабанить в стальные ворота. По местным меркам Нос обитал в весьма приличном доме. Ну, так уважаемый человек. Бизнесмен, в натуре.
— Открывай сова, медведь пришёл, — орал я, колотя по воротам.
Наконец, там громко залаяла собака и кто-то завозился.
— Ты чего… .(нецензурно)… .- калитка в воротах открылась.
В проёме стоял заспанный организм, весьма большой организм. В левой руке он держал помповое ружьё (ага, думает, что оно его спасёт), а другой рукой придерживал за ошейник лающую овчарку. Оба были сердитые. Обиделись, что спать не дал. Да им бы всю ночь перед иконами молиться надо было, грехи, что ли замаливать, может и пронесло бы. Но не пронесло, мы уже явились.
— Ты кто, чего тебе надо? — задавал глупые вопросы организм. Собака громко лаяла.
Руни стояла рядом со мной и меланхолично созерцала эту сцену.
— Срочное дело до Носа. Беня сказал, вопрос жизни и смерти, даже маляву к Носу прислал. Давай, буди хозяина.
Мы бы так и спорили с охранником под громкий лай овчарки, но, хозяин не выдержал.
Входная дверь дома, стоящего от ворот метрах в пятнадцати, отворилась и оттуда показалась недовольная жизнью физиономия гражданина Гусева. Одет гражданин был только в домашний халат и тапочки. Он сразу же начал орать на охранника, чтобы тот унял собаку. Но, та совершенно не унималась, а продолжала лаять, будто предупреждая людей: «Хозяин, тебе кирдык пришёл, да и мне тоже». Наконец, хозяин догадался спросить охранника, кто это к нему пожаловал. (На самом деле перепалка велась совсем непарламентскими выражениями).
— Да двое малолеток припёрлись, говорят от Бени… ..письмо показывают…
— Ладно, — махнул рукой хозяин, — Давай их сюда.
Я прошёл двор и вошёл в дом, где в коридоре меня поджидал Нос. Как здесь говорят: незваный гость — хуже татарина. Ну, а я лучше татарина. Так что, Носу от этого легче станет?
Руни тоже вошла во двор и завела с охранником высокоинтеллектуальный разговор. Пока всё шло так, как мы и планировали. Внутри дома роскошь сосуществовала с безвкусицей. Что ж, богатство не меняет нравов: оно их подчёркивает.
— Вот, — отдал я в руки хозяину конверт с бумагой, которую написал Беня. То, что он это писал под мою диктовку, я не стал говорить. Стою скромно в сторонке. Смотрю, как Гусев пытается понять, что написано в письме.
— Это на какую войну он собрался идти? — озадаченно спросил Нос. — Что за еру… ..Ох…
Два быстрых удара отличным ножом в живот не оставили шанса этому организму на жизнь.
— Дорогой, скоро ты там, — вдруг с лестницы, ведущей на второй этаж, раздался голос женщины. Она, на свою беду, вышла, одетая в одну ночную сорочку, на свет.
Лёгкий шелест летящего ножа, и на белой сорочке появляется ярко красное кровавое пятно. Тут уже было не до галантности.
Достав из-за пояса ТТ, я зачищаю второй этаж, как намечено планом.
Оставшаяся с охранником Руни, дождалась, пока дверь за мной закроется и, указывая на собаку, спросила: «Собака… .друг… .человека?».
— .. я… дам… ей… котлету, — Руни опустила руку в пакет, пока охранник переваривал первый вопрос.
Но котлету в зубы собаке она не дала. Вместо котлеты собака получила в пасть горячую пулю. Руни стреляла прямо через пакет. Хоть охранник был и сонный, но он всё-таки успел сообразить, что происходит, но катастрофически не успевал применить помповое ружьё. Его убийца уже успела всадить в него две пули. Затем Руни спокойно пошла на зачистку первого этажа дома.
Кому-то может показаться, что уничтожать родственников преступников во время проведения специальных операций не гуманно. Отнюдь, мы действовали строго по Имперским законам. А по местным законам его надо сначала изловить, потом осудить (если получится, так как сразу набежит куча адвокатов). В Империи бывало так, что преступники прятались за спинами своих родственников, в том числе за детьми. Но кара всё равно настигала преступника. Только теперь такое его поведение служило отягчающим обстоятельством. Офицер, у которого был приказ на уничтожение преступника, прекрасно знал инструкцию, в которой чётко прописывалось именно уничтожить преступника, и если рядом находились его друзья или родственники, то и их. Как показывает оперативная статистика таких случаев, все эти родственники преступника стояли за него горой. Империя это дело пресекла. Нарушаешь закон — будь готов подставить под его карающую секиру своих родственников и друзей. Более того, для закоренелых преступников применялось такое судебное решение, как «Признать вне закона». При вынесении этого решения каждый подданный Империи обязан был уничтожить преступника, при его обнаружении, или сообщить об обнаружении преступника иному лицу, если был не в состоянии самолично уничтожить преступника. Не стоит и говорить, что уровень преступности в Империи был чрезвычайно низким, по сравнению с другими государствами.