— А куда смотрит полиция? — спросил Кеннеди. — К черту англичашек — но неужели власти?..
— Плевать они на нас хотели, Бобби! — Джонсон сжал кулаки. — Никто из чинуш не пошевелит и пальцем, а местным все равно, кого резать. Британский флот на островах за последний месяц увеличился едва ли не вдвое, и это еще не самое плохое.
— А что же тогда? — Я осторожно скосился на Суворова. — Если мне не изменяет память, тройственные переговоры в целом проходят успешно, и король Георг заверил нашего…
— Разумеется, с императором Павлом старикашка ведет себя прилично, — ядовито отозвался Джонсон. — Зато здесь позволяет себе… Британские корабли каждый день заходят в наши прибрежные воды, газеты пишут о чертовом Карибском кризисе, конгресс требует обеспечить безопасность наших граждан — и мы не можем игнорировать это бесконечно!
— Боюсь, нам придется, — вздохнул я. — Во всяком случае, пока не будут достигнуты конкретные договоренности.
— Король требует невозможного! — Терпения у Джонсона явно оставалось все меньше и меньше. — По сути, он не оставляет нам иного выбора, кроме как объявить о полной независимости от британской короны.
— И вы прекрасно знаете, чем это закончится, господин президент. — Я старался говорить спокойно и даже чуть растягивал слова. — Уверяю вас, мы этого не допустим. Император Павел непременно снова обратится…
— А вы уверены, что нам стоит вмешивать его величество в это дело?
Суворов, все это время сидевший молча, вдруг подал голос. Он явно выжидал подходящего момента, чтобы обрушиться на меня с критикой, — и наконец дождался. Я мог только догадываться, сколько из друзей деда в Государственном совете в Петербурге уже переметнулись на другую сторону и надолго ли хватит доверия Павла, но отбиваться от таких нападок с каждым разом становилось все сложнее.
— Мы уже вмешались. — Я развел руками. — И если наших с вами голосов недостаточно — придется снова просить о помощи Петербург.
— Я понимаю ваше стремление предотвратить войну, князь, — хмуро отозвался Суворов. — И такому благородству можно только позавидовать. Но не следует забывать и об интересах собственной страны.
— И вы хотите соблюсти их, отказавшись от участия в переговорах с Георгом? — усмехнулся я. — Вынужден вас разочаровать — мы лишь потеряем репутацию, не добившись ровным счетом ничего.
— В этом мире есть вещи и поважнее репутации, — недобро сверкнул глазами Суворов. — Неважно — моей или вашей. Вы не хуже меня знаете, как идут дела на фронте, — и мы отступаем. В подобном положении ссориться с Георгом — подобно смерти, князь! И если он все-таки высадит войска…
— Мы едва ли сможем сделать хоть что-то. Согласен. — Я чуть склонил голову. — Но и у него самого пути назад уже не останется. Потому что в случае вторжения придется добиваться повиновения Соединенных Штатов силой. Не навязывать свою волю из-за океана лояльным и благоразумным политикам, — кивнул я в сторону Джонсона и Кеннеди, — а учинить полномасштабную войну со страной с населением в двести миллионов человек. На это не хватит ни флотилии на Багамах, ни еще трех таких же. Для победы Георгу придется перебросить сюда войска из Англии.
— И оставить почти без защиты Антверпен и собственное побережье, — задумчиво проговорил Кеннеди, — в то время как рейх обладает оружием, способным ударить прямо по Лондону.
— Верно, — кивнул я. — Так что пока все это скорее похоже на мастерский блеф. Конечно, если что-то изменится, британцы могут начать действовать куда активнее, но, полагаю, сколько-то времени у нас еще есть.
— Пожалуй, вы правы, друг мой. — Джонсон выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Будь старикашка так уверен в собственных силах — британские корабли уже стояли бы в паре миль от Вирджиния-Бич.
— Георгу не нужна война. Особенно если новый президент не собирается… пока не собирается менять текущий расклад в отношениях ваших держав, — продолжил я. — Которое, в сущности, устраивает всех.
— А как же требование распустить конгресс?.. Бред! — Кеннеди зажмурился и помотал головой. — Или сократить численность армии до двадцати тысяч?
— Какая разница, джентльмены? Завтра Георг может потребовать, чтобы господин президент вышел на площадь перед Капитолием в одних подштанниках. — Я усмехнулся и посмотрел на Джонсона. — Но мы все здесь понимаем, что на самом деле его интересует только оружие, которым разнесли Белый дом. Или те, кто может наделать еще таких же игрушек. И в этом наши цели, как ни странно, совпадают. А значит, сейчас мы вряд ли придумаем что-то лучше, чем заверить его величество в лояльности и добрых намерениях — и продолжить искать.