Я кратко изложил предысторию вопроса. Народ начал с интересом рассматривать комиссара Ладейникова, сидевшего под охраной в углу зала.
- Данное деяние, - продолжил я, - было совершенно вне всякой связи со служебными обязанностями. А, значит, совершивший его подлежит суду на общих основаниях, но никакой меры наказания, кроме максимальной, суд назначить не имеет права. В случае непредумышленного убийства это семь лет. Господин Ладейников, у вас есть фантазия или вам рассказать, как отнесутся хоть уголовники, хоть политические к оказавшемуся в их компании бывшему комиссару?
Судя по виду комиссара, фантазия у него была.
- Однако, - продолжил я, - учитывая ваши прошлые заслуги, принято решение предоставить вам выбор, который вы и сделаете прямо сейчас.
Ладейников оторопело уставился на протягиваемый ему одним из охранников пистолетик двадцать второго калибра.
- Там один патрон, - пояснил я.
Несколько минут в зале стояла мертвая тишина, а потом ее прервал негромкий хлопок выстрела. Один из репортеров дернулся было вперед, но застыл, увидев направленные на него пистолеты охраны.
- Можете подойти и убедиться, - разрешил я, - фотографировать тоже можно, на это вам дается три минуты.
- Да, и еще одна новость, - продолжил я по истечении этого срока. - Сегодня ночью от острой сердечной недостаточности скончался директор Государственного Комиссариата господин Загрядский, царствие ему небесное. В некрологах же можно отразить следующую мысль...
Я отпил воды из стакана и продолжил:
- Комиссар неподсуден, пока он действует в рамках своего задания. За совершенное вне этих рамок он получает максимальное наказание. Если же упомянутый комиссар действует против государственных интересов, руководствуясь какими-то своими, то живет он ровно до того момента, когда его художества станут известны вышестоящему начальству.
Гоша, естественно, был в курсе происходящего. Правда, в известность о Танечкиных планах я его не ставил - ибо это внутреннее дело моих спецслужб. А сказала мне Татьяна вот что:
- В принципе, конечно, может быть и такое, что Коньков дошел до решения своим умом. Но не менее вероятно, что его кто-то очень тонко и незаметно направлял. И есть тут еще одна странность - отсутствие хоть какой-нибудь предсмертной записки. Оно, конечно, он пилот, а не писатель, но все же мне это кажется несколько странным. Вот, собственно, на расследование чего я и просила санкцию в начале нашей беседы.
Так вот, этого я Гоше не говорил, но он сам спросил меня:
- А ты не допускаешь, что кто-то выучил маршруты поездок комиссара, потом назначил потерпевшему место встречи, а в нужный момент просто окликнул его, например? И в это же время другой кто-то начал потихоньку нашептывать лейтенанту нужные слова...
- В принципе допускаю, - согласился я, - и уже начал помаленьку разбираться в этом.
- Значит, если выяснится, что все так и было, ты сможешь воскресить этих двоих?
- А зачем? Наказали же их не столько за само происшествие, сколько за то, что вместо мгновенного и четкого доклада на самый верх они начали замазывать картину. Если бы это расследование началось сразу, насколько больше было бы шансов на успех!
- Вообще-то в твоем мире власть давит людей чуть ли не сотнями ежегодно, и ничего, а тут ты с первого случая на дыбы взвился. Причем даже без "Кошки" тебе на крышу было бы то же самое, как мне кажется. Почему?
- Вот как раз потому, что я у себя на это насмотрелся. И здесь согласился быть канцлером при императоре именно России, а не оккупированной территории, население которой можно давить чем хочешь в любых количествах. Кстати, в деле защиты себя от народа власти того мира съели не одну собаку, нам до них далеко. Там бы самолет, пилот которого вдруг решил отбомбиться по какой-нибудь чиновной сволочи, вряд ли имел бы хоть какой-то шанс это сделать. Блин, хоть и противно чувствовать себя похожим на тех, но придется, пожалуй, всерьез заняться этим вопросом...
- Это ты на компенсацию намекаешь? Могу выделить средства, как лишившемуся крова погорельцу.
- Обойдусь, и сам еще не до конца обнищал.
- Да, кстати, Маша просила передать, что она умоляет тебя не строить на месте Орловского домика хрущевскую пятиэтажку. Так что к тебе на днях зайдет наш генеральный архитектор, то есть великий князь Петр, на предмет согласовать проект твоей будущей московской резиденции.